Свет над Грозовым Створом - Алиса Миро

​Ноги дрожали мелкой, противной дрожью. Корсет, который еще час назад казался броней, теперь превратился в тиски, сжимающие ребра.

Я хотела только одного. Снять это платье. Снять эту роль «Железной Леди». И смыть с себя этот бесконечный, тяжелый день.

​— Эльза! — позвала я, увидев мелькнувшую тень служанки.

Она подбежала, глаза круглые от возбуждения (еще бы, такой спектакль в Зале).

— Миледи! Вы видели, как Барон смотрел? Он же рот открыл! А свет! Как оно сияло!

​— Потом, Эльза, восторги потом, — перебила я. — Сейчас мне нужна ванна. В моей комнате.

​— Ванна? — она растерялась. — Но воду греть долго... Котлы остыли...

​— В кухне, в большом котле, вода горячая всегда, — напомнила я (мой приказ о гигиене). — Бери Питера, бери ведра. Натаскайте мне полную лохань. И принеси тот ящик.

— Какой?

— С мылом. Которое мы варили днем. Оно должно было уже схватиться.

​Через полчаса моя башня превратилась в спа-салон (поправка на средневековье).

Питер и Томас, кряхтя, затащили огромную деревянную лохань. Эльза набегалась с ведрами, но наполнила её почти до краев. От воды валил густой пар, мгновенно делая воздух в комнате влажным и тяжелым.

​Я выгнала всех. Заперла дверь на два оборота.

Подошла к столу, где Эльза оставила деревянную форму с мылом.

Мыло застыло. Это был еще не твердый брусок, а скорее плотная, упругая масса, похожая на ирис. Цвета топленого молока с вкраплениями темных трав.

Я отрезала ножом кусок.

Поднесла к носу.

Пахло резко, сильно — щелочью и лавандой. Не "Chanel", конечно, но это был запахчистоты.

​Я разделась. С наслаждением расшнуровала корсет, чувствуя, как ребра расправляются, набирая воздух. Сбросила тяжелые юбки.

Осталась нагой.

В свете камина мое тело выглядело уставшим. Кожа после утреннего "отката" магии снова стала суховатой, колени припухли.

— Ничего, — сказала я себе. — Вода лечит.

​Я шагнула в лохань.

Вода была горячей. Почти обжигающей.

Я погрузилась в неё по подбородок и закрыла глаза.

— Оооо... — стон вырвался сам собой.

​Мышцы, скрученные напряжением, начали расслабляться. Боль в пояснице, которая мучила меня весь вечер, отступила, растворяясь в тепле.

Я взяла кусок мыла и мочалку.

Намылила.

Пена!

Она была! Не густая, как у современного геля для душа, но настоящая, плотная, кремовая пена.

Я начала тереть кожу.

Запах лаванды заполнил комнату, перебивая запах сырости, старого камня и моих собственных страхов.

​Я мылась остервенело. Смывала взгляды Раймунда. Смывала запах курятника и гари, который, казалось, въелся в волосы. Смывала страх перед магией.

​Когда я закончила, вода стала мутной, а моя кожа — красной и скрипучей от чистоты.

Я вылезла на волчью шкуру.

Завернулась в ту самую огромную льняную простыню, которую нашла в кладовой. Она впитала влагу мгновенно.

​Я села у огня, расчесывая мокрые волосы.

Я чувствовала себя новорожденной.

Чистая. Согретая. В безопасности (кинжал лежал рядом, на табурете, на расстоянии вытянутой руки — паранойя никуда не делась, но стала контролируемой).

​Я посмотрела на свои руки.

Они пахли лавандой.

— Мы сделали это, — прошептала я. — Мы не просто выжили. Мы начали диктовать условия.

​Завтра мы пойдем под землю. Искать теплицы. Искать картошку (или её магический аналог).

А сегодня...

Я залезла под атласное одеяло. Простыни пахли полынью и свежестью.

Тело налилось приятной тяжестью.

​Я вспомнила, как Виктор поцеловал мою руку.

Жест был формальным, "на публику". Но его пальцы дрогнули. И взгляд... Взгляд был настоящим.

Я улыбнулась в темноту.

— Спокойной ночи, сосед, — прошептала я, думая о Раймунде, который сейчас лежит в гостевой спальне и гадает, откуда у нас деньги. — Спи крепко. Завтра я продам тебе мыло по цене серебра.

​Сон накрыл меня мягкой, лавандовой волной.

Парк Юрского периода

Утро началось с дипломатии.

Барон Раймунд, выспавшийся на наших (моих!) льняных простынях, был полон энергии и подозрительности. Он бродил по двору, вынюхивая слабости, но натыкался только на довольных солдат (вишневая каша продолжала творить чудеса) и чистоту.

​Я спихнула развлечение гостя на лейтенанта (приказав ему показать барону конюшни и потянуть время), а сама перехватила Виктора.

​— Нам нужно вниз, — шепнула я ему, когда мы столкнулись в коридоре. — Пока Раймунд считает лошадей.

— Вы уверены, Матильда? Там может быть опасно.

— Там еда, Виктор. И тепло. Если мы хотим выжить зимой, мы должны вскрыть этот консервную банку.

​Мы оделись для экспедиции. Я сменила платье на более практичный (и старый) шерстяной костюм для верховой езды, который нашла в сундуке. Он был потертым, но с брюками (юбка-брюки), что давало свободу движений.

Виктор был в кожаной броне, с мечом и факелами.

​Вход в подземелья находился, согласно дневнику Ровены, за винным погребом. Та самая дверь, которую считали замурованной, на деле была замаскирована иллюзией (которая давно развеялась) и кучей хлама.

​Виктор оттащил старые бочки.

Дверь была металлической, покрытой не ржавчиной, а зеленоватым налетом.

На ней не было замочной скважины. Только углубление в форме ладони.

​— Биометрия, — хмыкнула я.

​Я приложила руку.

Камень под ладонью был теплым. Я послала короткий импульсVis Vitalis.

«Свои. Открывай».

​В недрах двери что-то щелкнуло, заскрежетало, и тяжелая створка поползла в сторону.

В лицо нам ударил поток горячего, влажного воздуха.

Он пах не затхлостью подвала.

Он пах озоном, гниющими листьями, сладкими цветами и серой.

Запах тропиков.

​— Ого, — сказал Виктор, поднимая факел. — Там... жарко.

​— Геотермальный источник, — кивнула я, чувствуя, как кожа моментально увлажняется. — Идемте, мой Лорд. В джунгли.

​Зеленый Ад

​Мы спускались по широкой винтовой лестнице. Ступени были скользкими от мха.

Чем ниже мы спускались, тем жарче становилось. Температура была градусов тридцать, влажность — сто процентов.

После ледяного замка это было как удар молотом.

Я расстегнула ворот куртки. Виктор закатал рукава. На его лбу блестели капли пота.

​Лестница закончилась, и мы вышли в огромную пещеру.

Виктор поднял факел выше, но его свет потерялся.

Потому что пещера светилась сама.

​Это был гигантский грот. Потолок терялся во тьме, но там, наверху, мерцали кристаллы, похожие на звезды (система зеркал Ровены, которая перенаправляла свет сверху?).

А внизу...

Это был буйный, безумный, магический лес.

Огромные папоротники высотой с дерево. Лианы толщиной с руку, свисающие гирляндами. Странные цветы размером с колесо телеги, светящиеся мягким неоновым светом