После развода с драконом. Будешь моей в 45 - Анна Солейн

Это еще что такое?

Сорок пять — баба дурочка опять? Так что ли? Нет уж!

— Послушай, Гидеон, — обернулась я и мягко, по-кошачьи, улыбнулась (и плевать, что поджилки тряслись). — А может, ты все-таки соскучился? По мне? Притащился сюда сегодня. За пять лет — так и не женился. Тоскуешь по старой бывшей жене? Ай-ай-ай, бедный Гидеон. Ни одна юная красавица не может тебя утешить.

Осмелев, я подалась вперед и провела кончиком пальца по подбородку Гидеона. В глубине его глаз что-то вздрогнуло, но тут же исчезло.

Он ухмыльнулся — зло, незнакомо. Как начал ухмыляться только после того, как наши бумаги на развод были подписаны, до того момента такого выражения лица у него я не видела.

— Нет, — Гидеон подцепил кончиками пальцев мой подбородок и наклонился так близко, как будто хотел поцеловать. — Об этом-то я и хотел с тобой поговорить, дорогая жена.

— Я тебе не...

Ухмылка на его лице стала шире и злее.

— Видишь ли в чем штука, Элли. Я не могу ни на ком жениться, потому что… — Он сделал паузу. — Потому что мы до сих пор женаты.

— Что? Мы не… Это…

Какое, мать его, женаты.

— Трехмесячный срок на примирение, Элли. Нам ведь говорили об этом. Забыла? Ты сбежала так быстро, что не оставила мне шанса как следует с тобой развестись. Так что… формально ты все еще моя жена.

Главa 35

— Не устраивайся поудобнее, — бросила я, закрывая за Гидеоном дверь кабинета.

— Уютно тут у тебя, — проговорил он, оглядываясь.

Это он про бардак на столе или про детские рисунки на стенах? Или про сломанную дверцу одного из шкафов, которую никак не починит мистер Кулидж?

Обернувшись, я увидела на лице Гидеона ехидство. Ну конечно. Ему, привыкшему к роскошным интерьерам Ферли-холла, кабинет директрисы провинциальной школы для девочек наверняка показался каморкой.

Бросив еще один взгляд на сломанную дверцу, я вздрогнула. Рядом со шкафом стоял небольшой столик, на который я вечно сбрасывала всякий хлам и клялась себе его разобрать.

И вот сейчас… твою мать!

Поверх барахла на столике лежала газета — та самая, с фотографией Гидеона и его пассии.

Я рванула вперед, чтобы ее спрятать, а Гидеон тем временем подошел к окну.

— Как твой завхоз старательно гребет листья с дорожки, — задумчиво проговорил он.

Что? О чем это он?

Я дернула на себя дверцу шкафа, ту, которая целая, — и на меня повалились пергаменты и пучки сухих цветов, которые наверняка заныкала туда Лина без моего ведома.

— Конечно, он же завхоз, — пробормотала я. — Это его работа.

— Хорошо справляется, неожиданно. Просто талант раскрылся в человеке!

Я кое-как затолкала весь бардак в шкаф (нет, мне нужно серьезно поговорить с Линой о наших границах!). Гидеон обернулся.

Я круганулась вокруг своей оси и сообразила, что забыла спрятать проклятую газету.

Чтоб его! Надо хотя бы свернуть ее так, чтобы заголовок “Новая любовь лорда Гидеона Ферли: факты и слухи!” не был виден.

Но Гидеону, кажется, не было до этого никакого дела. Наблюдая за тем, как я прячу руки за спину, он уселся за мой директорский стол и соединил кончики пальцев.

— Присаживайся, — кивнул он мне. — Разговор будет долгим.

Какой. Наглец.

Как я вообще могла выйти за него замуж? Еще и по любви?!

Комкая газету в руках, я осторожно, как к дикому зверю, приблизилась к Гидеону и опустилась на стул напротив него. Он уставился на меня, я уставилась на него.

Я легко могла сказать, что видит перед собой он: уставшую женщину сорока пяти лет, встрепанную, в платье, которое вот уже пару лет язык не повернется назвать новым.

Я видела перед собой — предсказуемо — блистательного дракона. Лучащегося силой главу рода Ферли. Насмешливый прищур золотых глаз, седина в висках, которая только добавляла ему обаяния, ухмылка, морщины на лбу, которых раньше, до нашего развода, не было. Но они ему шли.

Жаль, что фото в газетах не врали. Я бы предпочла видеть бывшего мужа, например, лысым, пузатым и отчаявшимся.

Вспомнив о газете, я сильнее скомкала ее в руках и подняла взгляд.

Гидеон рассматривал меня, как будто чего-то ждал. Он часто говорил, что не любит сам начинать переговоры. Что предпочитает подождать и дать собеседнику заговорить первым, чтобы выиграть небольшое преимущество.

Я отлично знала об этом, но не собиралась играть в его игры. И мне плевать было на любое преимущество, хватало дел поважнее.

— Никакого долгого разговора у нас не будет. Подытожим. Ты сказал, что трехмесячный срок на примирение сторон мы не соблюли, а значит, формально до сих пор женаты. Тебе нужен развод, я правильно понимаю? Чтобы жениться… — Я чуть было не ляпнула “на Селесте”, но вовремя сдержалась.

Не хватало только, чтобы Гидеон подумал, что я слежу за его личной жизнью.

Газету еще заметит…

Я посильнее ее скомкала, так что газета стала напоминать бумажный мяч.

— На ком бы бы там ни собрался жениться, — махнула рукой я. — Отлично, я согласна. Что там нужно для примирения сторон? Бумажку какую-то подать?

Гидеон откинулся на спинку кресла и задумчиво провел пальцем по губам.

— Не совсем. Мы должны три месяца активно мириться. Пытаться спасти наш брак. И только если у нас не получится — развод признают действительным.

— Ну, можно считать, что мы пять лет мирились — и все никак, — развела руками я. — И что нам нужно делать? Какую-то бумагу подписать?

Гидеон ухмыльнулся.

— Ты не так поняла, Элли. Мы должны мириться — буквально. Жить вместе. Проводить вместе время. И, только если через три месяца “примирения” мы подтвердим желание развестись в канцелярии, нам выдадут бумаги.

— Что за бред? — возмутилась я. — Кто это придумал?

Он пожал плечами.

— Ты, ты ведь подавала заявление на развод.

— Но я не хотела с тобой мириться!

— А придется, — пожал он плечами и подался вперед.

На его лице расцвела такая самодовольная ухмылка, что я задохнулась от злости.

— Ты специально это все подстроил! Ты! Ты все знал! Еще тогда, когда мы выходили из канцелярии! Ты… это из-за тебя мы все еще женаты! И ты теперь смеешь…

— Дорогая моя Элли, позволь напомнить, что это ты сбежала