В плену безумия - Катерина Пелевина

Я киваю и ухожу к себе в палату…

Перед сном я закрываю глаза и представляю, что она рядом. Её голос, её руки, её улыбка, тёмные кудрявые волосы, рассыпанные по подушке… Я скучаю. Пиздец как скучаю… На луну выть хочется.

Сон приходит не сразу. Но когда приходит, мне снится, что мы с ней идём по парку, держимся за руки, и солнце светит так ярко, что слепит глаза…

Когда-нибудь это взаправду случится… Я дождусь этого дня. Я должен…

Глава 44

Алёна Вишнякова

Я долго не решалась ему сказать. Беременность… Эти две полоски на тесте перевернули весь мой мир.

Сначала я просто сидела, глядя на них, и не могла пошевелиться. Ребёнок… Это ведь очень, очень сложно… Я проводила время в одиночестве с котом, который грел меня днями и ночами напролёт, свернувшись клубком в моих ногах и напоминая о них обоих…

Потом начался какой-то тремор. Осознание, что я останусь совсем одна. Ведь родители для меня вовсе не опора. Не сила, не поддержка. А сплошные негативные эмоции… Я не нужна им. И мне никто с ребёнком не поможет. Ведь только Глеб был для меня той самой стеной, которая закрывала от всех проблем и неурядиц. Он был для меня всем…

А сейчас у меня до сих пор паника. Как он отреагирует? Посчитает его обузой? Или, может, вообще не поверит? А может это не имеет для него никакого значения отныне? Ведь он ясно сказал, что уже не чувствует ко мне того же…

Несколько дней я ходила как в тумане. В голове крутились десятки сценариев… Один из которых был ко мне благосклонен. Там мы обнимались, оба плакали… Представляли как станем родителями… А другим был тот, в котором Глеб вообще не обратит внимания на сказанное или пошлёт меня куда подальше. Ведь я понятия не имею, что у него сейчас в голове…

Но молчать больше нельзя. Я должна ему сказать. Ведь даже учёбу не могу нормально посещать из-за переживаний. Не слышу слов преподавателя и даже на Аню толком не реагирую. Тогда в чём смысл вообще туда ходить?

Поэтому решившись, я еду к нему домой. Сердце в груди тарабанит от страха.

Я звоню в дверь. Тишина. Стучу — снова тишина. Странно. От практики он вроде как отказался… В бассейн тоже давно не ходил. Во всяком случае при мне…

Достаю ключ, который он когда-то давал мне. Может, он просто не слышит?

Дверь открывается. В квартире темно, тихо и безжизненно. Ощущение, что он здесь давно не был.

Я аккуратно захожу, включаю свет. Взгляд падает на стол у ноутбука. Какие-то бумаги, направления, справки. Подхожу ближе.

Сердце пропускает удар.

«Направление на госпитализацию в психиатрический диспансер № 3». И дата… На следующий день после нашей встречи в больнице…

Мне становится плохо. Физически. Будто кто- то ударил под дых. А что если Адама реально больше нет?

Но я должна его увидеть. Должна сказать.

Поэтому выбираю единственный правильный вариант — навестить его.

Даже если он будет против. Даже если не захочет… Сейчас речь идёт не только о нас с ним. Не о ревности и переживаниях. А он том, кто уже внутри меня…

Дорога до диспансера кажется мне бесконечной. Я сжимаю в кармане тест на беременность, будто он может исчезнуть, раствориться, если я ослаблю хватку. И я реально этого боюсь. Держусь за него, как за последнюю спасительную соломинку, которая кричит мне о том, что это единственный шанс спасти наши чувства…

В регистратуре меня долго проверяют, уточняют, кто я Глебу.

— Я его девушка. Меня зовут Алёна Вишнякова. И если он не захочет, то скажите это вопрос жизни и смерти…

Меня всё же пропускают в комнату для свиданий. Я иду по коридору, ноги дрожат. Что я скажу? Как он отреагирует?

Я делаю глубокий вдох, когда медсестра уходит позвать его. Чувствую, как от страха у меня чешутся ладони… И всю бросает в жар. А ещё эта дурацкая тошнота, которая никак не проходит…

А потом… Я вижу его…

Тусклые зелёные глаза, понурый вид. Ощущение, что другой человек, но… Где-то внутри меня это отдаёт болезненным ощущением…

Я встаю, дёрнувшись с места…

— Алёна? — шепчет. — Ты… ты как здесь?

Внутри всё переворачивается. Он вроде такой же. Тот же мягкий взгляд, те же черты лица. Но что-то изменилось. Нет искры. Нет той дикой энергии, которая была в Адаме. В моём Адаме…

— Как ты? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Как твои дела?

Он подходит ближе.

— Лучше, — говорит тихо. — Кажется, я поборол его…

Эти слова бьют по мне, как пощёчина. Поборол. Значит, его действительно больше нет.

Боль. Грусть. Пустота. И вместе с тем — облегчение. Глеб здесь. Целый. Невредимый… В безопасности. Наверное. Хотя по его внешнему виду, я бы не была так уверена…

Но теперь я должна сказать главное.

— Глеб, — я поправляю волосы от волнения и падаю обратно в кресло. — Мне нужно тебе кое-что сказать, но ты должен сесть…

— Звучит как-то стрёмно, знаешь… У тебя кто-то появился? Ты для этого пришла?

Я вдруг подвисаю… Он это серьёзно?

— А если бы кто-то появился я должна была бы говорить об этом? Приехать к тебе и оправдываться…

— Я не знаю. Для чего-то же ты приехала… Явно не посмотреть на меня, как на того самого, зато как на самый дерьмовый период твоей жизни, да же?

— Зачем ты так говоришь… Я никогда так не считала…

Как будто осколки влетают в грудь от его слов. До чего же больно. А он всё же садится рядом и смотрит на меня так, словно дёргает за ниточки. Мне обидно ужасно…

— Ну так что ты хотела…

— Глеб, я беременна, — сообщаю, вызвав у меня паралич, похоже. Он замирает. Смотрит на меня, будто не понимает слов.

— Чё? — переспрашивает. — В смысле?

— В прямом… Мы не всегда предохранялись…

— Всегда.

— Глеб, я не знаю чей он точно… Твой или Адама…

Он вдруг меняется в лице. Взгляд краснеет… Злость, которой раньше не было, сейчас так явно ощущается в нём, что я проглатываю ком… Как бы там ни было, я должна была ему сказать.

— Ты же говорила, у вас ничего не было...

Я опускаю глаза. И чувство вины раздирает меня на кусочки…

— Я соврала тебе, Глеб… У нас было всё… И не один раз…