Красавица и шпион - Джулия Энн Лонг

– И вам доброго дня, сэр, – с готовностью ответил жилистый с редеющими волосами владелец паба. – Зовите меня просто Лестер. Чем могу вас порадовать? Желаете закусить? Пиво у меня вкусное, нравится всем без исключения.

– Добрый день, мистер Лестер. Меня зовут Уайти. Я хотел спросить, знали ли вы эту женщину. Она жила в Горриндже году этак в 1802-м или около того. Мы думаем, что звали ее Анна Смит.

Он протянул миниатюру. Хозяин паба вгляделся в нее с характерным прищуром, означавшим, что скоро ему понадобятся очки.

– Анна Смит... Анна Смит... Франк! – рявкнул он так, что Кит поморщился, а Сюзанна и вовсе подскочила на месте. – Он глуховат, – объяснил Лестер виноватым тоном. Один из игроков в шахматы медленно обернулся.

– Ты, кажется, знал какую-то Анну Смит? Вы вроде как бы соседствовали?

– Это та милашка, которую частенько навещал ее брат? Славная у него была лошадка, помнишь ее, Бантон?

Второй игрок тоже поднял голову от доски.

– Да, славная была кобылка. Никогда не встречал таких в наших краях. А приезжал он к ней в чудной штуковине...

– В открытой коляске – четырехместной. Название еще такое, не наше.

«Такие мы, мужчины, – подумал Кит. – Не можем вспомнить ни имени женщины, ни ее брата, но способны помнить десятилетиями лошадь и ландо».

– Я бы и сейчас ее узнал – такое лицо забыть трудно. Хотя видел ее редко. Она ни с кем не зналась. Не представляю даже, кто мог водить с ней дружбу. Жила она на окраине. Впрочем, знаете, кто бывал у нее? – Он замолчал и покосился на Сюзанну, а потом многозначительно посмотрел на Кита, и Кит правильно понял его взгляд. Франк не хотел говорить при барышне. Крайне заинтересованный, Кит незаметно кивнул, мол, говори.

– Ее звали Дейзи Джонс, – прошептал он.

– О Господи! – Кит был поражен. – Та самая Дейзи Джонс?

Человек энергично закивал:

– Она жила здесь, в Горриндже, еще до того как... прославилась.

– Да кто она такая, эта Дейзи Джонс? – нетерпеливо воскликнула Сюзанна. Но мужчины не обратили на нее внимания.

– Последний раз, когда я о ней слышал, она жила в Лондоне.

– Она и сейчас в Лондоне, – сказал Кит, и мужчины обменялись циничными усмешками, после чего Франк вернулся к шахматам.

– Кто такая Дейзи Джонс? – снова воскликнула Сюзанна, уже с раздражением. Кит притворился, будто не слышит.

– А вы, случайно, не знали еще одну женщину – Каролину Оллстон? Она жила здесь лет пятнадцать назад. Темные волосы, темные глаза, очень хороша собой.

– Ее просто невозможно забыть, – сердито перебила Сюзанна, – стоит хотя бы раз увидеть.

Хозяин паба сочувственно посмотрел на Кита, словно хотел сказать: «Ох уж эти женщины!»

– Нет, такой не припомню. Уж извините. Франк! – снова рявкнул он, заставив Кита вздрогнуть. Франк снова неторопливо обернулся. – Ты не знал женщину по имени Каролина Оллстон?

– Всю из себя такую прелестную! – громко, чтобы услышал Франк, дополнила Сюзанна.

Франк некоторое время размышлял.

– Нет, не могу припомнить. Заходил сюда один малый на днях и тоже про нее спрашивал, – сказал он.

Кит был уверен, что знает ответ на свой вопрос, но все же решил спросить:

– А этот малый – имя его не запомнили?

– А он не назвался. Этакий красавчик. Чисто ангел.

Мужчины за другими столиками, услышав это, захохотали.

– Чисто ангел! – заревели они, хлопая ладонями по столу.

– Да я просто так сказал, – забормотал смущенный Франк.

Джон Карр! Кит нисколько в этом не сомневался. Он принял к сведению рассказ Кита о Локвуде и Горриндже.

– Спасибо вам, сэр. Вы очень помогли. – Кит протянул хозяину несколько монет. Но тот отстранил их.

– Не стоит. Вот если вы с женой пожелаете покушать, тогда я с радостью приму ваши деньги.

С женой? Эти слова так покоробили Кита, что он машинально убрал деньги. Сюзанна, наоборот, торжествующе улыбнулась, наслаждаясь его смущением.

– Отдайте же человеку его деньги, дорогой.

Кланк. Кланк.

На стол перед каждым из них с некоторой долей церемонности было поставлено по тарелке с сосисками и молодым картофелем и по две большие кружки пенящегося пива. Сюзанна мгновение смотрела на свою тарелку, затем потрогала сосиску вилкой. Прежде ей не приходилось обедать в пабе и угощаться пивом. Она заглянула в кружку. Пиво было темно-золотым с бледной шелковистой пеной.

Кит наблюдал, как она осторожничает с сосиской.

– Смелее кладите ее в рот, – предложил он. – Да, сначала их обычно режут на кусочки. – Но сам он не стал резать сосиску, подцепил ее вилкой и откусил большой кусок.

Сюзанна снова нерешительно ткнула сосиску.

– Вы, что ли, не успели проголодаться, мисс Мейкпис? – спросил Кит, видя, как она глотает слюну.

– Я просто... – Не могла она есть, не добившись ответа. – Черт побери, кто такая Дейзи Джонс? Вы должны сказать мне. Если она знала мою мать... – «И кто такая Каро?» Но снова задать этот вопрос у нее не хватило духу.

Кит сделал большой глоток из кружки и, откинувшись на стуле, посмотрел на Сюзанну, загадочно улыбаясь. В наступившей тишине она слышала, как за спиной шахматисты стучат по доске фигурками.

– Дейзи Джонс... Она танцовщица кордебалета. – Кит с трудом сдержал улыбку. Сюзанна подозрительно прищурилась.

– Ничего подобного. Она кое-что похуже. Могу себе представить!

– Или, наоборот, получше. Все зависит от того, мужчина вы или... духовное лицо. – Кит беззвучно рассмеялся.

– Тут нет ничего смешного! Если моя мама дружила с танцовщицей... – Она запнулась, потому что ей пришла в голову новая мысль. – Вы сами водите дружбу с танцовщицами кордебалета!

– С ними трудно не водить дружбу. Они, знаете ли, очень дружелюбные создания.

Сюзанна сдержала смех. Но потом подумала о том, чем он, по всей видимости, занимается с этими танцовщицами. И в ней проснулись два чувства, до крайности ее поразившие.

Ревность – потому что кто-то мог свободно дотрагиваться до него.

И порочное желание самой сделаться танцовщицей кордебалета, чтобы получить возможность дотрагиваться до него.

Боже, она почти уже не сомневалась, что все так и есть – ее мать была танцовщицей кордебалета! Ведь подобные мысли могут прийти в голову только дочери танцовщицы.

Она наверняка унаследовала свою «страстную натуру» и все эти сумасбродные порывы от матери!

– Что, если и моя мама была танцовщицей? – прошептала она.

Кит перестал жевать.