Дикая Сторона - Элси Сильвер

— Привет, — плюхаюсь на диван рядом с её ногами, как морская звезда, и закрываю глаза, прежде чем изобразить преувеличенный храп.

— Как всё прошло?

Усталая улыбка расплывается по моему лицу.

— Всё было идеально. — И я не вру. Всё и правда было идеально. Церемония. Приём. Гости. За исключением того, что я вышла замуж за человека, который ничего не рассказывает и постоянно озадачивает меня — на чём я стараюсь не зацикливаться, потому что замужество за ним было меньшим из двух зол — всё было великолепно. — Как тут всё прошло? С Майло всё в порядке?

— Ага. Он замечательный. Мы играли с Клео, и он познакомил меня с Эрикой, что было круто.

Я фыркаю. Только Кору не смутит растение, названное в честь мёртвой мамы ребёнка. Рози зовёт её «маленькое грозовое облачко», и я понимаю почему.

— Идеально, — бормочу я.

Рис проходит мимо с тихим:

— Привет, Кора. Ещё раз спасибо за помощь сегодня. Твой папа и Рози ждут снаружи.

— Без проблем, — отвечает она с необычной долей застенчивости в голосе, забирая пенал со стола и собирая свои вещи.

Когда я слышу, как Рис перемещается на кухне, Кора наклоняется ближе и шепчет:

— А выходить замуж так же изматывающе, как выглядит?

Я фыркаю и перекатываю голову по спинке дивана, чтобы взглянуть на подростка.

— Дорогая. Ты вообще знакомилась с мужчинами? Всё в них — сплошное истощение.

Она улыбается, глядя на свой альбом для рисования, и с насмешливым видом качает головой.

— Справедливо.

Мне приходит в голову, что мне стоит вести себя более восторженно. Более… не знаю… влюблённо? Что она расскажет Форду и Рози, когда сядет в ту машину?

— Я просто в блаженстве. День как в мечтах. — Я впечатлена тем, как легко это слетает с моих губ. Мой мозг — это, блять, настоящее зазеркалье, раз я вот так запросто говорю о замужестве с Рисом Дюприс.

— Ну, да. Не могу тебя винить. Ты вообще видела своего нового мужа? — Она наклоняет голову, словно пытаясь заглянуть за угол, на кухню. Я сжимаю губы, чтобы сдержать смешок. Затем я наблюдаю, как на её щеке проступает румянец, и она медленно поворачивается ко мне, на её лице — выражение ужаса, словно слова вырвались случайно. — Прости.

Я добро улыбаюсь. Это бледное подобие того, как мне хочется запрокинуть голову и завыть.

— Не, — я небрежно махаю рукой, — даже не парься об этом. — Я киваю в сторону телевизора в отчаянной попытке спасти её от этого разговора. — Что смотрим?

Она пожимает плечами.

— Рестлинг. Ну, повторы. Я на несколько недель отстала. Пришлось начать с того места, где остановилась, чтобы не пропустить сюжет.

Я стараюсь не смеяться. Сюжет.

Мой взгляд скользит по экрану. Полная арена. Плакаты и кричащие фанаты, куда ни глянь. Какой-то мужчина в обтягивающих трусах скрючился посреди ринга, пока три других здоровенных рестлера наносят ему удары. Кулаками. Ногами. Что-то, напоминающее те прыжки на пятую точку, которые мы с Эрикой делали на батуте.

Я морщусь от жестокости, но с каждой секундой, по мере смены ракурсов камеры, я начинаю замечать, как они защищают его, даже наказывая. Удар ногой, чтобы удары звучали громче, преувеличенная гримаса, чтобы боль казалась сильнее, чем есть.

Внезапно над головой вспыхивают яркие бело-лаймовые огни, и звучат первые ноты песни. Громкость толпы взлетает, и Кора тихо выдыхает: «Да», — когда на верхней части рампы, ведущей к рингу, появляется огромный мужчина.

Вся поза Коры разворачивается к телевизору, плечи подаются вперёд, словно её естественным образом тянет к этому мужчине.

И тогда я тоже начинаю смотреть.

Рестлер, которого все так ждали, одет в чёрные военного стиля штаны, достаточно обтягивающие, чтобы обрисовывать его мускулистые бёдра, но достаточно свободные, чтобы обнажать два твёрдых изгиба, поднимающихся от пояса. Его пресс прорисован, но не карикатурно. Он не выглядит как бодибилдер — он просто выглядит большим. Полностью мужчиной.

Даже рестлеры на ринге прекращают свою атаку. Всё постановочно, но я всё равно поглощена драматургией происходящего.

Новичок стоит у входа, сжав кулаки по бокам, голова опущена, пока позади него клубится дым. Его плечи широкие и округлые, грудные мышцы идеально пропорциональны. Мой взгляд скользит по жёстким линиям чистой, загорелой кожи, чёрным татуировкам, покрывающим одну руку, и лёгкой волосяной растительности на груди.

Он поднимает голову, и на его лице появляется маска, похожая на Бэтмена. Она чёрная с лаймовыми акцентами, закрывает нос и щёки, оставляя открытыми чувственные губы. Несмотря на маску, я наклоняюсь вперёд, чтобы разглядеть его лучше. Меня затягивает тайна всего этого, я заворожена смутным ощущением знакомости.

— Боже мой. Да. Разнеси их, Дикарь. — Кора полностью забыла о том, что собирала вещи.

И, честно говоря, я тоже полностью поглощена.

Резкие мазки, как от кисти, на экранах за ним складываются в надпись «Дикарь». И затем мужчина начинает идти, и чёртовы фейерверки взрываются по обеим сторонам от него.

Именно то, как он движется, заставляет меня наклонить голову.

То, как его пальцы сжимаются в кулаки по бокам, большие пальцы проводят по указательным.

То, как он идёт, заставляет моё дыхание застыть в лёгких. Та грубая сила, которую он излучает, то, как он держится, словно король, повелевая тысячами людей на той арене признать его, следовать за ним.

Именно детализированные чёрные татуировки, извивающиеся на его правой руке, выдают его.

Жар разливается по моему телу. Я, может, и едва знаю этого мужчину, и, возможно, никогда раньше не смотрела рестлинг, но я узнаю его мгновенно.

Узнавание обрушивается на меня, и все кусочки пазла складываются воедино. Часы в спортзале. Недели в отъезде. Синяки.

Боже. Всё обретает такой смысл.

Теперь уже я поворачиваюсь к кухне, словно могу заглянуть за угол. Он слышит нас? Он знает? Он думает, что я не узнаю его в этой маске?

— Твой папа ждёт, — говорю я, возвращая своё раздробленное внимание к Коре.

— Ага. Подожди минутку. Дикарь — мой любимчик. Он быстро с этим разберётся.