Сердце падшего короля - Кэтрин Болфинч

Я пробежалась пальцами по тату, обвела узор виноградной лозы, спустилась к розе и нескольким птицам, закусила губу, думая, нужно ли рассказывать ему эту историю или мы все же останемся друг для друга чужими людьми.

Перед глазами замелькали образы, жуткие картины, которые мне пришлось пережить в тот момент. Я зажмурилась и попыталась отстраниться. Не в этот раз.

– Мне просто страшно, – соврала я, прекрасно понимая, что Лукас не поверил.

– Но сейчас ты сидишь здесь, рядом со мной, возле воды, – подметил он. С ним страха не было. Я не думала, что он может кинуть меня на дно и наблюдать, как я мучаюсь, медленно набирая воду в легкие и умирая.

Я пожала плечами. Лукас вдруг крепче сжал пальцы на моих бедрах, потянул к себе. Я дернулась, пытаясь выбраться из стальной хватки и остаться на суше.

– Обещаю не топить тебя и не отпускать.

Я отрицательно замотала головой, а Лукас медленно потянул меня на себя.

– Все в порядке, Лола. Я буду рядом.

– И твоим обещаниям можно верить?

– Если я пообещал, то да, антилопка, я сделаю все, чтобы сдержать свое слово, – непривычно мягко, будто ребенку, улыбнулся Лукас. Я нерешительно кивнула, чувствуя, как страх медленно принимает в свои объятия, так же, как Лукас обвил мои ноги вокруг своей талии, как сам положил мои руки на свои плечи и легко опустил меня в воду.

Я зажмурилась, вцепившись в него мертвой хваткой, и не хотела открывать глаза.

Теплые ладони пробежались по спине, мокрые пальцы легко коснулись щеки.

– Открой глаза и расслабься, Лола, – в голосе слышалась непривычная улыбка. Черт возьми, я будто была не с Лукасом, а с кем-то другим. Его словно подменили за эту ночь.

– Ты точно тот Лукас, которого я знаю? – усмехнулась я, все же сделав то, что он сказал.

– Точно ли ты меня знаешь? Знаю ли я тебя?

Конечно, он был прав. Мы ничего не знали друг о друге, но почему-то сейчас, в бассейне его семейного особняка, я, не умеющая плавать, с огромным страхом воды, чувствовала себя правильно.

У меня не нашлось ответа, так что я просто опустила голову на его плечо, позволяя воде, как в недавних мыслях, окутывать каждую клеточку тела, пока Лукас аккуратно поддерживал меня на весу.

– Спасибо, – едва слышно прошептала я, даже не зная, за что именно благодарила.

– Не хочу, чтобы твоей мечтой было расстаться с жизнью, Лола, – вдруг признался Лукас.

Я и не думала, что в нем может быть что-то человеческое, что-то такое, из-за чего побегут мурашки, а на глаза навернутся слезы.

Я снова оставила его без ответа, разглядывая голубую воду до тех пор, пока гравий на парковке не зашуршал под шинами нескольких машин.

Лукас напрягся, направившись к лестнице из бассейна, заставляя вцепиться в него еще сильнее, почти как в спасательный круг. Хотя я не заходила в воду даже в специальном жилете и с надувным кругом, а с Лукасом даже почти не испугалась.

Он вернул меня на сушу, выбрался из бассейна сам, окинув красный купальник цепким взглядом, заставляющим покраснеть и отвести взгляд.

Черт возьми, он ведь всегда так смотрел. Почему сейчас я смутилась?

– Знаешь что? – хриплый голос заставил поднять глаза. – Гости подождут, – ухмыльнулся Лукас так, что все внутри перевернулось. Сердце гулко ударилось о ребра, в горле пересохло. Обычно так выглядели хищники перед тем, как совершить прыжок и напасть на добычу. Пожалуй, в этот момент мне вполне подходило прозвище «антилопка». И если я была антилопой, то он львом. Королем.

По телу прошло тепло, осевшее внизу живота и заставившее покрыться мурашками. В голове замелькали воспоминания о прошлой ночи и многих ночах до этого. Лукас, будто читая мои мысли, сократил расстояние между нами, наклонился, небрежно поцеловав меня, слегка приподнял. Я скрестила ноги за его спиной, обхватила за шею, целуя так же остервенело, не боясь сделать больно. Вчерашнего вечера нам оказалось чертовски мало.

Лукас оторвался от моих губ, все еще держа меня на руках, и направился в дом.

– Ты ведь знаешь, что я могу ходить сама, да? – спросила я, обводя рисунок на его плече. Лукас усмехнулся, легко поднялся по лестнице, будто я ничего не весила.

– Мы бы значительно замедлились, если бы ты сверкала задницей впереди, – прошептал парень, провел губами по моей шее, заставляя прогнуться в пояснице.

Черт возьми.

Лукас толкнул дверь в комнату, из которой я буквально сбежала пару часов назад. Остановился около кровати, опустив меня на мягкое одеяло и навис сверху, очень медленно рассматривая мои покрасневшие щеки и слегка припухшие от поцелуев губы. Наверное, взгляд зацепился и за синяки, которые он же каждый раз и оставлял, а потом вот так внимательно разглядывал, словно художник, оценивающий собственную картину.

Хотелось бы мне быть полотном, на котором кто-то создает рисунок с нуля. Новыми, чистыми красками, без примеси боли, страданий и грусти. И Лукас, исполняя немую просьбу, легко подцепил бантик купальника, потянув на себя завязки, освободил меня от красной ткани. Оставил несколько влажных поцелуев на животе, груди, опаляя горячим дыханием все еще мокрую после бассейна кожу, по которой побежали мурашки от контраста температур.

Тугой узел внизу живота завязывался все сильнее, желая его всего и полностью, без остатка. А он, дразня, медлил, то целуя, то прикусывая нежную кожу, оставляя отметины, пока горячие ладони повторяли тот же путь, что и губы.

И снова медленно, изучающе, тягуче плавно, не обращая никакого внимания на мир вокруг.

Я приподнялась на локтях, наблюдая, как он, склонившись, осыпал меня поцелуями, от которых по телу проходили разряды тока, только усиливающие желание.

Черт возьми, и это с ним я просто спала столько времени?

Мои пальцы прочертили дорожку по подкачанному животу, спустились к белью. Ногти заигрывающе оставили несколько красных полос около резинки.

Меня всегда забавляла эта игра с ним. Возьми, если сумеешь. Догони, если сможешь. Вот и сейчас: взгляд из-под полуопущенных ресниц, развязные движения рук, прикусанные губы и изученные вдоль и поперек тела. Мы знали, как доставить удовольствие друг другу.

Я знала, что ему нравились распущенные волосы, в которые можно запускать пальцы. Знала, что ему нравилось оставлять засосы и иногда быть грубее, чем обычно.

Лукас знал, что мне нравилось, когда он вел. Знал, что мне нравились его руки