Один плюс один - Джоджо Мойес

– Пять к одному, что в пакете ветчина собственного производства магазина, – предположил Никки. – И яблоки. Она всегда покупает яблоки.

– Ветчина магазина идет два к одному, – возразила Танзи.

– Пять к двум – черствый хлеб. С распродажи.

– Можно я тоже попробую? Сырная нарезка, – сказал мистер Николс. – Сколько вы поставите на сырную нарезку?

– Слишком неопределенно, – ответил Никки. – Выбирайте между «Дэйрили» и более дешевым оранжевым сыром тоже производства магазина. Возможно, под выдуманным названием.

– «Приятная сырная долина».

– «Вымяпомрачительный чеддер».

– Фу, какая гадость.

– «Бодливая корова».

– Да ладно, она не настолько жестока.

Танзи и Никки рассмеялись.

Мама открыла дверцу и протянула пакет.

– А вот и я! – жизнерадостно провозгласила она. – Купила на распродаже паштет из тунца. Кому сэндвич?

– Вы никогда не едите наши сэндвичи, – сказала мама, когда мистер Николс ехал через город.

Мистер Николс включил поворотник и выехал на шоссе:

– Я не люблю сэндвичи. Они напоминают мне о школе.

– И что же вы едите? – Мама с удовольствием жевала сэндвич.

Машина провоняла рыбой за пару минут. Танзи решила, что мистер Николс слишком вежлив, чтобы сказать об этом.

– В Лондоне? Тост на завтрак. Суши или лапшу на обед. На ужин беру еду навынос в своем любимом заведении.

– Вы ужинаете едой навынос? Каждый вечер?

– Если не иду в ресторан.

– И часто вы ходите по ресторанам?

– Сейчас? Вообще не хожу. – (Мама мрачно посмотрела на него.) – Ну, разве что напиться в ваш паб.

– Вы правда едите одно и то же каждый день?

Похоже, мистер Николс немного смутился.

– Можно заказывать разное карри.

– Должно быть, это стоит целое состояние. А что вы едите в «Бичфранте»?

– Покупаю еду навынос.

– В «Радже»?

– Да. Знаете это заведение?

– Еще как знаю.

Все замолчали.

– Что? – спросил мистер Николс. – Вы туда не ходите? Что с ним не так? Слишком дорого? Вы собираетесь рассказать мне, как легко приготовить картошку в мундире? А я не люблю картошку в мундире. И сэндвичи не люблю. И готовить не люблю.

Наверное, он проголодался, потому что внезапно стал довольно ворчливым.

Танзи протиснулась между сиденьями:

– Натали однажды нашла волос в своем джалфрези[12]с курицей. – Мистер Николс открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот миг Танзи добавила: – Не с головы.

Молчание продлилось двадцать три фонарных столба.

– Вы слишком из-за этого переживаете, – сказал мистер Николс.

Вскоре после Нанитона Танзи начала скармливать свой сэндвич Норману, потому что паштет из тунца даже не пах тунцом, а хлеб прилипал к нёбу. Мистер Николс завернул на бензоколонку, похожую на НЛО, которое только что приземлилось.

– У них наверняка ужасные сэндвичи. – Мама всмотрелась в киоск. – Лежат месяцами.

– Я не собираюсь покупать сэндвичи.

– А пирожки у них есть? – с тоской спросил Никки. – Я люблю пирожки.

– Пирожки еще хуже. Наверняка с собачатиной.

Танзи закрыла уши Нормана руками.

Мама посмотрела на Никки и вздохнула.

– Вы идете? – спросила она мистера Николса, роясь в кошельке. – Купите детям по шоколадке, пожалуйста. На закуску.

– Мне с вафлями, пожалуйста, – повеселел Никки.

– А мне, пожалуйста, пористую. С мятой, – сказала Танзи. – И, если можно, большую.

Мама протягивала деньги. Но мистер Николс смотрел куда-то вправо.

– Купите сами. Мне нужно через дорогу.

– Куда?

Он похлопал себя по животу и внезапно просиял:

– Туда.

В забегаловке «Кебаб у Кита» было шесть пластмассовых стульев, привинченных к полу, четырнадцать банок диетической колы на витрине, неоновая вывеска без буквы «б» и ром-баба, которая явно пролежала на прилавке не один десяток лет. Танзи смотрела через окно машины, как мистер Николс почти бегом заходит в освещенное лампами дневного света помещение. Он изучил стену за стойкой и поговорил с хозяином, который указал на какие-то подносы за стеклом, а затем на огромную глыбу коричневого мяса, медленно поворачивающуюся на вертеле. Танзи задумалась, что это может быть за животное, но в голову пришел только буйвол. Возможно, безногий буйвол.

– О боже, – тоскливо простонал Никки, когда продавец начал нарезать мясо. – Можно нам тоже?

– Нет, – ответила мама.

– Интересно, сколько это стоит.

– Слишком много.

– Мистер Николс наверняка нас угостит, – сказал Никки.

– Мистер Николс и так очень много для нас делает, – отрезала мама. – Мы не станем больше ничего клянчить. Ясно?

Никки закатил глаза и посмотрел на Танзи.

– Ладно, – угрюмо ответил он.

Все замолчали.

– Прости, – сказала мама через минуту. – Просто я… Просто я не хочу, чтобы мистер Николс подумал, будто мы злоупотребляем его добротой.

– Но разве это злоупотребление, если кто-то сам предложил помощь? – спросила Танзи.

Ей до смерти надоело есть холодную еду из полиэтиленовых пакетов. И она подозревала, что, если попросить, мистер Николс купит им поесть.

– Съешь яблоко, если не наелась. Или маффин с завтрака. Маффины точно еще оставались. – Мама снова принялась рыться в полиэтиленовом пакете.

Никки молча закатил глаза. Танзи вздохнула.

Мистер Николс открыл дверцу и, ухмыляясь, сел на место. Машину наполнил запах горячего жирного мяса. Кебаб был завернут в белую бумагу с пятнами жира, нарезанный зеленый салат топорщился по обе стороны от мяса, как усы Китченера[13]. Из пасти Нормана немедленно спустились два каната слюны.

– Точно не хотите попробовать? – жизнерадостно спросил мистер Николс, поворачиваясь к Никки и Танзи. – Я попросил поменьше соуса чили.

– Нет. Огромное спасибо, но нет, – решительно отказала мама и бросила на Никки предупреждающий взгляд.

– Нет, спасибо, – тихо сказала Танзи.