Подарок - Мэри Каммингс

Дел тяжело вздохнул и Карен поняла, что он подошел к самому болезненному для него моменту.

— А потом ты знаешь — я попал в эту... яму. И бежал, и чудом уцелел. Я и сейчас считаю, что шансов у меня не было — просто повезло.

Она вздрогнула и плотнее прижалась к нему — ей стало не по себе от промелькнувшей внезапно мысли, что он мог и не вернуться оттуда и они бы никогда не встретились и не сидели бы здесь сейчас.

— Мэрион почти четыре месяца разыгрывала из себя любящую жену — приезжала ко мне в больницу по два-три раза в неделю, расспрашивала обо всем, вроде бы сочувствовала. Я тогда даже подумал, что все время был несправедлив к ней. А потом вышла эта газета, и тут же началось служебное расследование. За ней установили наблюдение и узнали, что у нее связь с журналистом, подписавшим статью. Я получил материалы, свидетельствующие об этом, даже их фотографии в постели—у меня в конторе работать умеют. Но я и без того мгновенно понял, что статья написана или ею, или под ее диктовку — там были вещи, которых не мог знать никто, кроме нее. И фотография — она была в моих вещах, которые ей переслали из Колумбии.

— А зачем она это сделала? — тихо спросила Карен. У нее в голове до сих пор не укладывалось, как можно было сделать такое.

— Я все думал — из-за этого журналиста. А теперь, кажется, догадался, что там было на самом деле. Я так понимаю, что Мэрион весьма рассчитывала на деньги, которые достанутся мне после смерти родителей — и получилось, что зря. Мама умерла, пока я был в плену — я даже попрощаться с ней не смог — и не оставила мне ничего, только доходы с капитала. После моей смерти и деньги, и дом должны были уйти на благотворительность — специально, чтобы ни Элинор, ни — в особенности — Мэрион, никогда не смогли ими воспользоваться. Так что я был ей больше не нужен. А разводиться с мужем, который пострадал, работая на дядю Сэма, чудом вернулся с того света и лежит в больнице — значило выставить себя в дурном свете. Другое дело, когда речь идет об убийце — тут она могла показать свою принципиальность и при этом не быть виновной стороной в бракоразводном процессе. А может, она думала, что от этой статьи я или покончу с собой, или свихнусь — мне и правда немного тогда было для этого надо. Но я слишком упрям — ты же знаешь... — губы Дела скривились в странной улыбке. Возможно, ему внезапно вспомнилось то же, что и ей — как он когда-то убеждал ее переехать к нему.

— Знаю, — кивнула Карен.

— Но эта статья, конечно, сыграла свою роль. Мэрион пришла в больницу, я показал ей газету — она ничего не отрицала и заявила, что это все правда. И я взбесился, наорал на нее и под конец ударил — не слишком сильно, но при свидетелях. И она, разумеется, с удовольствием подала на развод — теперь она была пострадавшей стороной, терпящей жестокость психически нестабильного мужа — и ободрала меня, как липку. А я попал в психбольницу — на три месяца — из-за непрекращающихся кошмаров. Вышел, купил эту квартиру — мне казалось, что в большом незнакомом городе легче будет. Ну и... знаешь, полгода назад мне исполнилось сорок пять лет. В тот вечер я сидел здесь напившись — даже в бар не пошел, прямо дома бутылку виски вылакал — и ждал очередного кошмара. И думал, что вот это и есть итог всей моей жизни — ни семьи, ни друзей, ни работы — ничего, кроме пустоты и кошмаров. Вот так. А через месяц после этого я встретил тебя...

Дел усмехнулся и погладил ее по кончику носа — Карен наморщила нос и улыбнулась, чего он и добивался. И добавил, все так же усмехаясь:

— И все-таки Мэрион не смогла переиграть мою мать — этим и объясняется сегодняшний визит. Существовало дополнение к завещанию, которое вступало в силу через год после моего развода. Помнишь, в Роузвуде меня Сэм попросил зайти — так он сказал, что раз я развелся, то деньги все-таки переходят ко мне — это и было в дополнении.