Тайна индийских офицеров - Мэри Элизабет Брэддон

— Сударыня… ваше сиятельство, — начала незнакомка, запинаясь под пристальным взглядом Оливии. — Вы ведь леди Лисль?.. Не правда ли, вы его жена, миледи?

— Да, я жена сэра Руперта Лисля. Но к чему эти вопросы? — проговорила Оливия довольно сухо.

— О миледи, говорят, что вы очень добры и милостивы к бедным людям… Позвольте же мне взглянуть на моего… виновата… я хотела сказать, на сэра Руперта. Больше я не прошу ничего.

— Но вам уж сказано раз и навсегда, что сэр Руперт не желает вас видеть, — подхватил сторож, следивший за этим разговором. — Я сказал ей это, миледи. Она пришла сюда часа два тому назад и просила позволения повидаться с сэром Рупертом; я ей объяснил, что это невозможно. Тогда она решила подождать здесь сэра Руперта, хотя я говорил, что он едва ли выйдет куда-нибудь, так как ему вреден холодный воздух. Потом она настойчиво начала просить передать ему оторванный от старого конверта клочок бумаги, на котором карандашом написала свое имя. Она долго просила, вопила и плакала, пока я не отослал своего сына с этим клочком бумаги в замок. И что же вышло? Мой сын вернулся и сказал мне, что камердинер посоветовал ему никогда больше не брать на себя подобных поручений. Дело в том, что сэр Руперт, взглянув на этот клочок бумаги, затрепетал от гнева и произнес проклятие, а потом сказал, что если он еще раз увидит это имя, если ему будут надоедать подобными глупостями, то он заставит назойливых просителей познакомиться с тюрьмой.

— А! Он это сказал?! — воскликнула незнакомка, падая на скамейку с выражением отчаяния. — Он решился сказать такие бессердечные, ужасные слова… Господи Боже мой!

Леди Лисль соскочила с лошади и бросила поводья провожавшему ее груму.

— Ведите лошадь в стойло, а я отведу эту женщину к себе, — сказала она.

— Ну уж это не дело! Беспокоить сэра Руперта с его слабым здоровьем разговором с бродягами! Мало ли их в графстве! — дерзнул заметить сторож.

— Молчать! — крикнула леди и сказала, обратись к незнакомке: — Идите со мною и расскажите мне, чего вы добиваетесь. Кто вы и что вам нужно от сэра Руперта Лисля?

— Вам, вероятно, приходилось слышать мое имя, миледи. Я знала сэра Руперта еще в дни его детства и делала все, что можно было сделать при моей страшной бедности, чтобы ему жилось у меня попривольнее. Затем явились люди, которые встали между мною и им… Подчиняясь их влиянию, он уехал, не взяв меня с собою.

Женщина зарыдала, а потом добавила вполголоса:

— Все мои усилия уберечь его от дурного влияния не имели успеха… Но я никак не думала, чтобы он способен обойтись со мною так бесчеловечно.

— Боже мой! — воскликнула леди Оливия, терпение которой истощалось при виде этих жалоб и слез. — Скажите же наконец, кто вы и что общего имели с моим мужем?

— Я жена Жильберта Арнольда, миледи, сторожа, о котором вы, должно быть, слышали раньше.

— Я действительно слышала эту крайне запутанную и печальную историю, — сухо и холодно произнесла Оливия. — Это было ужасное преступление, и мне кажется, что ваш муж должен считать себя счастливым человеком, коль скоро он избежал наказания.

— Я не была соучастницей этого преступления, миледи… Бог знает, как сильно я противилась поступку, который мог сгубить и того, кто был настоящим зачинщиком, и меня, невинную женщину.

— Вы говорите правду? — спросила леди Лисль.

— Да, и это так же верно, как то, что на небе светит солнце! Если бы я не была невиновна, я не осмелилась бы явиться к сэру Руперту Лислю.

— Я готова вам верить, — сказала Оливия, — но скажите, что заставило вас прийти сюда, в Лисльвуд? Если я не ошибаюсь, вы в прошлом году отправились в Америку, то есть вы и ваш муж!

— Да, миледи; мой муж и сейчас еще там, насколько мне известно!.. Он никогда не обращался со мною хорошо, а в Нью-Йорке стал обращаться совсем бесчеловечно. Мы жили там недолго, когда он вдруг ушел под предлогом покупки куска земли для постройки, взяв с собой все, что у нас было, за исключением нескольких фунтов, которых, по словам его, должно было хватить мне до его возвращения. Он так и не вернулся, и я с тех пор больше не слышала о нем. Несколько добрых людей узнали о моем печальном положении и дали мне работу, и я начала, отказывая себе в самом необходимом, копить деньги на дорогу в Англию. Я надеялась, что сэр Руперт примет во мне участие и даст мне возможность прожить остаток моих дней мирно и беззаботно… Я ведь не очень старая: мисс Клэрибелль Мертон, то есть миссис Вальдзингам, и я родились в один и тот же год, но горе состарило меня раньше времени… И он мог обойтись со мною подобным образом! — добавила Рахиль как будто бы про себя.

Они дошли до замка, и леди Лисль начала быстро подниматься по лестнице.

— Идите за мною следом, — мягко сказала она своей усталой спутнице.

Пройдя холл и узкий коридорчик, они вошли в бильярдную.

Сэр Руперт стоял у стола и вынимал шары из луз; он даже не заметил прихода жены. В зале было еще несколько джентльменов, в том числе и майор, принявший на себя обязанности маркера.

— Итак, я запишу на вас еще двадцать, мой дорогой Руперт, — сказал майор Варней. — Вы отличный игрок!

— Вы совершенно напрасно подсмеиваетесь, — ответил сэр Руперт, наклоняясь над лузой, — не один я мажу и ошибаюсь, вы сами не из числа искусных игроков.

— Сэр Руперт Лисль, — сказала вдруг Оливия своим спокойным голосом.

Баронет поднял голову и взглянул на жену; в это же мгновение он увидел изможденное лицо Рахили Арнольд и страшно побледнел.

— Зачем вы водите в дом всяких нищих? — спросил он с содроганием. — Неужели же я должен принимать всех бродяг, которым придет в голову клянчить у меня деньги?.. Как вы смеете приводить этот сброд, леди Лисль? Спрашиваю еще раз: как вы осмелились на подобную выходку? Я перенес немало ваших капризов, потратил кучу денег на ваши прихоти, но подобных вещей допустить не могу.

Лицо Руперта Лисля внезапно побагровело, и на лбу его выступили капли пота.

— Когда вы оставите меня в покое, леди Лисль? — продолжал баронет. — Не тот, так другой является ко мне: давай деньги сюда, бросай деньги туда!.. На что мне богатство, если я не могу пользоваться им, как сам того хочу? На что мне этот дом, если мне не дают в нем жить спокойно?.. Чего еще вы от меня хотите?

Рахиль Арнольд кинулась перед ним на колени, страстным движением схватила его руку и прижала к губам.

— От вас хотят лишь жалости, — ответила она, тогда как баронет порывался отнять руку. — Я прошу только жалости во имя той любви, которой окружала вас в годы вашего детства! Сжальтесь же надо мною!

Продолжая стоять на коленях и судорожно сжимать руку Руперта Лисля, она с мольбою взглянула ему прямо в глаза. Не помня себя от досады и бешенства, баронет свободной рукой вдруг так сильно ударил ее по лицу, что у нее брызнула кровь из верхней губы. Она упала навзничь, испустив глухой крик.