Огненные цветы - Стефани Блейк

– Спасибо… Джордж.

В столицу Брайен и сержант Мэнсон въехали, когда уже стемнело. Брайена ждало место в офицерских казармах.

– Меня приставили к вам ординарцем, сэр, – сообщил Мэнсон. – Будут какие-нибудь приказания?

– Пожалуй. Багаж мой прибудет только завтра, так нельзя ли найти свежее обмундирование и бутылку виски? Перед встречей с генералом Хэллеком неплохо бы помыться с дороги да вздремнуть немного.

Мэнсон тоже понятия не имел, зачем Брайена столь срочно вызвали в Вашингтон.

– Мне просто велели доставить вас в военное министерство, к генералу Хэллеку, к девяти вечера.

– Похоже, старый хрыч засиживается за полночь, – скорчил гримасу Брайен.

– А в Вашингтоне теперь вообще не спят, полковник. Даже президент, говорят, не ложится. Может, потому что выборы на носу?

– А Эйбу-то чего беспокоиться? – удивленно заметил Брайен. – Когда на фронте все так здорово для нас оборачивается, ему, казалось бы, только в потолок поплевывать.

– Да нет, сэр, многим не нравится, как он ведет войну. Особенно, что он рекрутирует слишком много гражданских. Так что в ноябре ему придется туго.

– Жаль. Ладно, сержант, так как бы мне ополоснуться?

Ровно в девять Брайен доложил о своем прибытии в военном министерстве. Его сразу же проводили в просторный, но скромно обставленный кабинет генерала Хэллека, где он, к своему удивлению, обнаружил, кроме хозяина, двух гражданских.

Один – приземистый широкоплечий мужчина с совершенно лысым черепом и в очках без оправы. Но прежде всего внимание Брайена – человека бывалого – привлекла женщина. Выглядела она настоящей аристократкой. Точеный профиль. Пышная копна каштановых волос, особенно эффектных при ярком свете люстры. У такой красоты нет возраста. Примерно сорок, прикинул Брайен. Но это не имеет значения. Возраст тут ни при чем.

Генерал Хэллек представил своих гостей:

– Полковник О’Нил, познакомьтесь с миссис Джесси Фарнсворт, она из Ричмонда. А мистер Аллан Пинкертон – нью-йоркский житель.

Брайен поклонился даме и подал руку мужчине.

– Присаживайтесь, полковник. – Генерал указал на стул, стоявший между миссис Фарнсворт и мистером Пинкертоном.

Дождавшись, пока Брайен устроится поудобнее, Хэллек объяснил причину столь срочного вызова:

– Вы, должно быть, наслышаны о мистере Пинкертоне. Он основатель частного сыскного агентства. Его люди раскрыли знаменитое ограбление экспресса «Адамс» в самом начале шестидесятых.

– Да-да, что-то читал.

– А некоторое время спустя мистер Пинкертон раскрыл заговор с целью убийства президента Линкольна.

Брайен уважительно поднял брови:

– Поразительно, сэр. И как же это вам удалось?

– Да ничего особенного, полковник. – Пинкертон скромно улыбнулся. – Просто подглядываем в замочную скважину и обнюхиваем землю под ногами.

Брайен и миссис Фарнсворт рассмеялись.

– Помимо того, – продолжал Хэллек, – мистер Пинкертон – и это государственная тайна особой важности – создал Секретную службу Соединенных Штатов. В ее задачи входят охрана жизни президента и сбор информации о военных и политических планах противника. Словом, разведывательное управление.

– Шпионская деятельность, – вставил Брайен.

– Ну да. Что ж, розу можно называть по-разному, – улыбнулся Пинкертон. – Но вообще-то вы правы. У нас самая разветвленная в истории войн шпионская сеть в Конфедерации.

– Прошу прощения, мистер Пинкертон, – искоса взглянул на него Брайен, – но, как ирландец по рождению, я имею некоторое представление о подпольной работе. У нас в Ирландии говаривали: за каждым английским солдатом в Ирландии присматривает как минимум один ирландец.

Все дружно рассмеялись.

– Мне нравится эта терминология, полковник, – заметил Пинкертон. – Действительно, как вы говорите, подполье. Самое точное слово.

Брайен посмотрел на миссис Фарнсворт:

– Следует ли понимать так, мэм, что и вы связаны с организацией мистера Пинкертона?

– Миссис Фарнсворт – один из наших лучших агентов, – с гордостью сказал Пинкертон и, улыбаясь, добавил: – Вообще-то она двойной агент. Конфедераты считают, что она работает на них.

Брайен с восхищением посмотрел на женщину.

– Опасная это игра, мэм. Как по проволоке, должно быть, ходишь.

– И такое случается, – согласилась она. – Штука в том, чтобы вжиться в роль. Театр. В Ричмонде я страстный поборник прав штатов, рабовладения и Конфедерации.

Брайен бросил на нее острый взгляд:

– А маска со временем к лицу не прирастет?

– У меня – нет, – твердо ответила миссис Фарнсворт. – Видите ли, моего мужа, открыто выступавшего против рабовладения и распада союза штатов, убил один экстремист с Юга.

– Так как же вам удалось добиться их доверия?

Только тут миссис Фарнсворт отвела взгляд.

– Я публично отреклась от него и даже отказалась прийти на похороны. Как удалось выдержать, и сама не знаю, но жертва окупилась. – Горечь женщины прорвалась наружу. – Убийство Джона не осталось неотмщенным, но все равно я не успокоюсь до тех самых пор, пока подлинного убийцу – Конфедерацию – не сотрут в пыль.

Никогда еще Брайен не видел в женщинах такой безжалостной решимости. Он посмотрел на Хэллека.

– Все это необычайно увлекательно, сэр. Но я-то тут при чем?

– К этому мы сейчас перейдем. – Генерал открыл у себя на столе какую-то папку, вытащил верхний лист бумаги и протянул его Брайену. – Взгляните, полковник О’Нил. Здесь содержатся добытые миссис Фарнсворт сведения на одного из офицеров армии конфедератов.

Переданный генералом Хэллеком листок бумаги представлял собою анкету, которую полагалось заполнить при зачислении в армию. Брайен бегло пробежал ее. Впрочем, достаточно было и одного взгляда. Он глазам своим не верил:

Роджер Фитц О’Нил.

– Этого просто быть не может, наверное, какая-то ошибка.

– Никакой ошибки, полковник, – возразила миссис Фарнсворт. – Роджер О’Нил. Полковник кавалерийского корпуса армии Конфедерации. Знаете, когда вы только появились здесь, я была совершенно поражена, хотя и знала по документам, что вы близнецы. Но чтобы быть такими похожими… Как горошины в стручке. Разве что цвет волос другой.

– А вы не знали, что ваш брат в Америке? – спросил Пинкертон.

– Понятия не имел. Вот уж девять лет как ничего о своей семье не слышал. Прошу прощения, но я не вправе распространяться на эту тему. Это слишком личное дело.

– Да мы и не настаиваем, – сказал Пинкертон.