С тобой наедине - Мэри Линн Бакстер

Уоррел побелел как полотно:

– Черт подери, да что произошло?

В комнате повисло напряженное молчание, и каждый пытался совладать со своими эмоциями. Оба встали, тяжело дыша.

Калеб никак не мог забыть тот ужас, который испытал при виде неподвижного тела Блэр, лежавшего на носилках. «Если бы с ней случилось что-нибудь серьезное…» Он выругался, чувствуя, как его снова охватывает гнев.

– Таннер испортил ей тормоза, вот что произошло! – наконец вымолвил Калеб. – И автомобиль Блэр на полном ходу врезался в придорожный склон. И если бы она не пристегнулась, то была бы уже на том свете!

– Но почему, черт подери, это должен быть Таннер? Он ведь не знал, что она за ним следит. – Уоррел прищурил глаза. – Или знал? Вы что-то от меня утаили? Когда Блэр принесла мне свой отчет, в нем не было ничего необычного.

Калеб ничего не ответил, и Уоррел вскочил из-за стола.

– Калеб!

Гнев Калеба достиг такого накала, что он еле сдерживался. Кровь бросилась ему в лицо.

– Я не думал, что все так обернется, – тупо пробормотал он.

– Это не ответ.

– Блэр послышалось, что кто-то заглянул в дверь, когда она обшаривала офис Таннера, – пояснил Калеб усталым тоном. – Но когда она подняла глаза, в комнате никого не было.

– Таннер, и как этот низкий подлец…

– Это еще мягко сказано, – добавил Калеб, кипя от ярости. К злости примешивалась досада. Блэр считала, что у нее просто разыгралось воображение, и он не стал это проверять. Ошибка номер один. Кроме того, он не сказал Уоррелу о ее подозрениях. Ошибка номер два. И обе эти ошибки могли стоить Блэр жизни.

Если бы он выполнил свое обещание не путать бизнес и личную жизнь! Если бы он не влюбился в нее, то вел бы себя более благоразумно. Если бы…

– Мы его поймаем, – наконец произнес Уоррел не совсем уверенным тоном.

Калеб покачал головой:

– Это моя вина. Я должен был предвидеть, что он ее раскусит.

– Не мели чепухи и перестань себя винить. Блэр знала, на что шла, когда согласилась в этом участвовать.

Калеб отказывался признавать, что его вины в случившемся нет, но Уоррел был прав. Сейчас не время предаваться самобичеванию. Надо действовать. И защитить Блэр от повторного нападения – главная на сегодня задача.

– Она должна выйти из игры, Джек. Я не хочу, чтобы она продолжала участвовать в этой игре. Вот свидетельствовать против Таннера в суде – другое дело.

Может, Уоррел и заметил, что Калеб защищает Блэр как-то уж чересчур горячо вопреки своим профессиональным принципам, но он оставил свои наблюдения при себе. Пока.

– Если нам удастся довести дело до суда, – добавил Калеб.

Уоррел набил табаком трубку и сердито воззрился на него:

– Без самодеятельности, Хант. Иначе я вышвырну тебя из Бюро как котенка. Ты понял меня? Мы предъявим Таннеру обвинение, как полагается по закону.

В комнате стало тихо, как в церкви.

На виске Калеба пульсировала жилка.

– Ну так что?

– Я сделаю все, как ты требуешь, – проворчал Калеб.

Уоррел заметно успокоился и принялся попыхивать трубкой. Взглянув на Калеба, он продолжал:

– Теперь о том, что касается Блэр. Ты прав, она должна отойти от дел. Я подумал об этом сразу после того, как она вернулась от Таннера, но это не решает нашу проблему.

– Джек, я хочу, чтобы ее охраняли денно и нощно.

Уоррел посмотрел на него с откровенным любопытством, но ответил довольно спокойно:

– Само собой.

– Спасибо.

Молчание.

– Ну, я поехал в больницу, – внезапно заявил Калеб, чувствуя себя неуютно под пронизывающим взглядом Уоррела.

– Калеб, между тобой и миссис Браунинг, – он намеренно подчеркнул «миссис», – ничего не произошло?

Калеб усмехнулся:

– С чего ты взял, что между нами могло что-то быть? – «Господи, да неужели мое сердце у всех на виду?»

– Я сужу по твоему поведению, – отрезал Уоррел.

Калеб презрительно хмыкнул:

– Мы с Блэр Браунинг принадлежим к разным социальным слоям, и ничто не сможет это изменить.

Уоррел ничего не сказал на это. Да и что тут скажешь?

Наконец Калеб произнес:

– Я терпеть не могу, когда у меня связаны руки.

Уоррел резко отодвинул свое кресло от стола и поднялся:

– Не беспокойся, мы его поймаем. Если Таннер пытался убить Блэр, значит, он напуган до смерти. Должно быть, он считает, что она раздобыла на него компромат. Правильно я рассуждаю?

– Либо пытается отомстить ей за то, что она хотела его одурачить.

Уоррел задумчиво попыхивал трубкой.

– Если бы только он вышел на связь с агентом КГБ. Я уверен, что те подслушивающие устройства, которые разместила Блэр… – Он внезапно умолк и побледнел.

– Именно так, босс, – отрезал Калеб. – Поскольку Таннер застал Блэр в своем кабинете, он наверняка проверил каждый уголок своего дома.

– Боже всемогущий! – рявкнул Уоррел. – Надо мне было сразу об этом догадаться. – И он с таким остервенением принялся грызть трубку, что Калебу показалось, что та сейчас треснет пополам. Уоррел тяжело оперся о спинку кресла. – Да, пора на покой. – И добавил, обращаясь скорее к себе, чем к Калебу: – Мы снова очутились там, откуда начали.

– Может, и нет.

– Что ты имеешь в виду? – вскинулся Уоррел.

Калеб лукаво усмехнулся:

– Я забыл тебе сказать, что Блэр подсадила «жучок» в его степлер рядом с телефоном. Держу пари, он его не нашел.

Уоррел чуть не подпрыгнул на месте, глаза его радостно сверкнули.

– Черт подери!

Калеб ухмыльнулся:

– Как только он сделает первый шаг – а я полагаю, это случится скоро, – мы будем тут как тут.

– Уж в этом не сомневайся, – отрезал Калеб.

Когда Блэр открыла глаза во второй раз, она снова была в незнакомом помещении и снова не одна.

Сначала она увидела свою мать. Сара сидела рядом с кроватью на стуле, сцепив руки на коленях, закрыв глаза и нахмурившись. Затем, заслышав какой-то шорох с противоположной стороны палаты, она повернула голову и заметила у окна Томаса. Он, ссутулившись, стоял спиной к ней.

– Мама?

Сара открыла глаза и порывисто склонилась над ее кроватью.

– Господи, Блэр, как ты нас напугала!