Соблазн гнева - Татьяна Голубева

Не померла, но это не значит, что она хочет навсегда отказаться от привычной жизни.

– Попроще жить не хочешь? – не столько даже вопросительно, сколько утвердительно сказала Наталья Ивановна.

– Ой, бабуль, ну что значит «попроще»? Конечно, есть такие люди, которые постоянно рассуждают о благородстве нищеты, только…

– Благородство нищеты? Что за чушь, внученька! – сердито перебила ее Наталья Ивановна. – Нищета унижает человека, и ничего больше.

– Но пишут же в книгах… – попыталась робко возразить Марина.

– А ты таких книг не читай! – отрезала бабушка и отвернулась.

– Да я и не читаю, – совсем растерялась Марина. Она никак не могла понять, к чему клонит бабуля.

Некоторое время они смотрели на экран, наблюдая за глупейшими действиями компании энергичных ментов с улицы Треснувших Горшков, потом наконец Наталья Ивановна встала, выключила телевизор (дистанционному пульту она пока что не слишком доверяла) и снова села рядом с Мариной. Обняв внучку за плечи, она сказала:

– Может быть, девочка, ты просто не на своем месте очутилась? Потому тебе и тяжело, а?

– Как это не на своем месте? – тихонько спросила Марина.

– Да ведь у каждого человека в этой жизни свое место есть, понимаешь? И на любом другом он себя чувствует плохо. Вот ты сама-то подумай, почему ты такая нервная выросла, почему на всех злишься?

– Да потому что идиоты все!

– Наверное, все-таки не все, а? Есть и умные люди, такие, с которыми тебе интересно поговорить. Ведь есть?

– Есть, – неохотно согласилась Марина. – Соседка моя, Ольга. Но она одна такая. Зато друзья у нее… ох!

– Что «ох»?

– Начитанные все, всё знают, рассуждают о таких вещах, что я просто не понимаю ни слова, – пожаловалась Марина. – И вроде хорошие люди, а мне с ними тошно.

– Значит, и это не твоя компания, – твердо сказала Наталья Ивановна.

– Если бы я знала, где искать свою! – тоскливо вздохнула Марина.

– Вот как раз у этих многознающих и спросила бы, – предложила бабушка.

Марина усмехнулась:

– Они могут рассказать, какой писатель в каком году что написал, да кто из художников талантлив, а кто нет, да еще про… – Марина хотела было сказать про Интернет, но передумала. Как она объяснит бабуле, что это такое? – Ну, в общем, все такие вещи, что мне неинтересны.

– Жаль. Значит, надо самой постараться. И не тяни с этим.

– Да мне и самой надоело не у дел болтаться.

– Вот и хорошо. Давай-ка ты завтра поезжай домой…

– А мебель? – испугалась Марина. – Мы же с тобой собирались мебель заказывать!

– Не надо, – твердо сказала Наталья Ивановна. – Ты дом купила, за ремонт заплатила, и будет с тебя. И коли уж Сережа приехал, пускай и он немножко потратится.

Марина хихикнула, подумав, что уж с сыном-то бабуля церемониться не станет. Она его тряхнет как следует за то, что не вспоминал о матери столько лет. То есть вспоминал, конечно, продукты присылал, но это все не то, не то…

– Я к тебе летом приеду, бабуль.

– Вот это правильно, – одобрила Наталья Ивановна. – Летом тут сущая благодать! Только ты уж постарайся если не с мужем, так хоть с женихом явиться.

– А без жениха и не пустишь? – весело спросила Марина.

– Не пущу! – решительно заявила бабушка.

Марина, укладываясь спать, думала, что, наверное, все обернулось только к лучшему. Все расходы, какие еще оставались по устройству Натальи Ивановны на новом месте, теперь возьмет на себя Дикулов, а ей самой осталось только увидеть своего настоящего отца и… и что с ним сделать?

Там видно будет, решила Марина. Зачем наперед загадывать? Пусть все идет как идет.

Ей не сразу удалось заснуть, потому что в голову лезли разные мысли о Дикулове, об Ольге и ее друзьях, о том, где и как искать то ли работу, то ли правильное место в жизни… а когда наконец Марина задремала, на нее тут же навалился кошмар.

…За ней гнался огромный резиновый заяц, державший наперевес, как копье, колючую длинную морковку. И сам заяц был покрыт огромными острыми шипами, выглядевшими пугающе и мрачно. Эдакая помесь зайца с дикобразом. Со свистулькой в боку. Может, они и были резиновыми, как сам заяц, эти шипы, но Марине не хотелось в том разбираться. Она удирала со всех ног, однако ноги нести ее не хотели, они то и дело увязали в чем-то густом и липком, и Марина то стремительно пробегала метров пятьдесят, то вновь застывала на месте. Обливаясь потом от ужаса, она изо всех сил тащила из вязкого ступни, а вязкое шипело и хлюпало, пузырилось, казалось живым, готовым сожрать Марину, как росянка пожирает глупую мошку, соблазнившуюся ее цветком… А потом впереди возникла смутная фигура, как будто скрытая полупрозрачным туманом, и стала манить к себе Марину. То ли это был человек, то ли зверь, вставший на задние лапы, Марина не понимала и идти к туманной фигуре не хотела, ей было страшно… но ее вдруг потянуло туда как магнитом. А сзади приближался колючий заяц… Марина глубоко вздохнула, собираясь с силами, присела, а потом резко подпрыгнула… и взлетела вверх. Она надеялась, что теперь ей ничто не будет грозить, но ее тут же подхватил порыв насыщенного пылью, душного ветра…

Марина завизжала от страха – и проснулась.

Дверь в кухню была открыта, там горел свет, а рядом с Мариной стояла бабушка.

– Выпей-ка вот это, – тихо сказала она, протягивая Марине кружку с душистым травяным отваром. – Вишь, как тебя страхи-то мучают… Ничего, это пройдет.

Марина взяла кружку, а бабушка сразу отошла в тот угол, где висели ее святые. Их она устроила на месте первым делом, как только они с Мариной начали обживаться в новом доме. Перед темными ликами горела крошечная лампадка, и странные глаза святых как будто следили за каждым движением Марины. Поежившись, Марина залпом выпила отвар и встала с постели, чтобы отнести кружку в кухню.

– Что за дурацкие сны мне снятся…

Наталья Ивановна обернулась.

– И что же на этот раз было? – серьезно спросила она.

Марина пересказала свой кошмар.

– Вот видишь? – сказала бабушка. – Ты все время в своих снах в чем-то вязнешь. Понимаешь, что это значит?

– Не очень, – честно призналась Марина.

– Что-то чужое тебя держит. А ты к своему настоящему стремишься.

– Ох, бабуль… ну и что мне с этим делать?

– Не знаю, Мариночка. Это только ты сама можешь решить, только сама можешь во всем разобраться. Ладно, не время сейчас для разговоров. Ложись-ка лучше, спи.

Марина снова забралась под одеяло – и на этот раз заснула мгновенно. И проспала без снов чуть ли не до полудня.

Наверное, бабушкин отвар подействовал.