Секс в большом искусстве, или Как охмурить гения - Элисон Пейс

— Райан Деннисон.

— Райан, здравствуй, это Джейн.

— При-и-ивет, Джейн, — почти пропел он.

— Привет. Как дела?

— Отли-и-ично, а у тебя?

— Хорошо. Я хотела поблагодарить за прекрасный вечер, — сказала я.

— Как приятно, что ты позвонила… Слушай, — сказал он более деловым тоном. — У меня тут запарка, давай я перезвоню, когда разберусь с делами?

— Конечно, — согласилась я. — До созвона. Хорошо, что я не сказала «до свидания».

— Пока, Джейн, — сказал Райан.

Сотовый зазвонил буквально через минуту — быстро же он разобрался с делами!

— Джейн Лейн, — сказала я, придав лицу призывно-томное выражение в надежде, что нужные нотки появятся и в голосе.

— Джейн, это Виктор…

— Виктор! Привет!

— Слушай, — перебил меня приятель, перейдя на громкий шепот. Голос Виктора звучал серьезнее, чем когда-либо. — Люблю тебя, скучаю, все такое, но звоню, чтобы предупредить: с Диком — нечто особенное, такого я еще не ви…

В этот момент зазвонил телефон на моем столе. Вот черт!

— Виктор, мне надо ответить. Ты можешь подождать?

— Нет, не могу. Постараюсь перезвонить тебе позже. Удачи, дорогая. Ох, милая… Пока.

Я схватила трубку.

— Галерея Дэвида Дабни, — сказала я самым спокойным тоном.

— Джейн Лейн, пожалуйста, — послышался голос Аманды.

Панический звонок от Виктора, сразу за которым объявилась Велоцираптор, — такое не предвещало ничего хорошего.

— Здравствуй, Аманда.

— Соединяю с Диком.

В поисках поддержки я схватилась за край стола, не в силах переждать бесконечную секунду, которую заняло соединение.

— Джейн! Я только что разговаривал с Питером Брауном. Он не получал никакой информации по «Без названия: черное и серебро». Я отлично помню, как просил тебя это сделать! Почему поручение не выполнено?! — заорал босс.

Я, со своей стороны, прекрасно помнила просьбу начальства — именно в тот день босс учил меня, как пишется фамилия Браун, — по буквам. Отлично помню, что Дик велел передать поручение Аманде. Проблема в том, что сейчас, с холодом под ложечкой и колотящимся от страха сердцем, я, хоть убей, не могла припомнить, чтобы поручала Аманде написать Брауну о новой скульптуре.

— Джейн!

— Дик?

— Значит, тебе нечего сказать в свою защиту? Нечего?! Нечего! — торжествующе закончил он. — Меня не устраивает подобное качество работы! — И он бросил трубку.

У меня мелькнула мысль перезвонить Дику, но это вряд ли был разумный выход, поэтому я тихо положила трубку, сознавая — на этот раз шеф имеет все основания прийти в ярость.

— Черт, — буркнула я и опустила голову на стол.

Торжественное открытие экспозиции прошло как во сне, словно никого рядом не было или все вдруг стало прозрачным. Я часто поглядывала в сторону двери, но Райан Деннисон так и не появился. Я уговаривала себя, что это ничего не значит, — подумаешь, одно свидание, один вечер… К чему растравлять душу из-за почти незнакомца и наверняка глупца, который превратит меня в отчаявшуюся женщину, цепляющуюся за фальшивые обещания, женщину, которой я никогда — даже через сиксиллиард[30]лет — не хотела бы стать. Я внушала себе, что расстраиваться надо по другим поводам — например, из-за Дика, который обязательно накажет меня за упущение в работе…

Я вызвала такси, собрала вещи и надела пальто, решив оставить закрытие галереи и уборку соответствующим работникам, и подошла к Йену узнать, не надо ли ему чего-нибудь еще. В конце концов, это моя обязанность.

— Нет, но, Джейн, не уезжайте. Останьтесь на ужин, выпейте коктейль, — уговаривал Йен, глядя на меня с беспокойством, впрочем, не слишком явным.

Я видела: он не хочет показать, что догадывается о причине моего расстройства. Скульптор проводил меня до выхода и молча постоял рядом, пока не подъехало такси. Йен заслуживал всяческой благодарности за постоянную заботу, предупредительность, такт и сдержанность, но я лишь коротко попрощалась.

По дороге в отель мне пришло в голову — я расстроилась потому, что успела отвыкнуть от подобных вещей: от чувства, что все плохо, а то, что шло прекрасно, на деле хуже некуда и что жизнь — сплошная черная полоса. Было уже начало двенадцатого, когда я вставила электронную карту-ключ в прорезь электронного замка и открыла дверь номера. Включив свет и телевизор, я ушла в ванную комнату. Зубная щетка казалась непомерно тяжелой, а мыло весьма походило на цемент.