Песня светлячков - Дж. А. Редмирски

Элиас

Я помнил, что отправился помочиться. Смутно помню, как возвращался к костру и поранил палец на ноге, задев за острый камень, припорошенный песком. Потом я сел рядом с Брей. В моей чашке еще оставался джин со «спрайтом». Я опрокинул в себя остатки пойла. Потом мы смеялись и болтали, и все шло отлично.

И вдруг в какой-то момент окружающий мир резко изменился. Время куда-то сместилось. Только что мы с Брей лежали на песке, разглядывая звезды, смеялись, говорили, какие они разноцветные. А буквально в следующее мгновение…

Я стоял на берегу океана. И не помнил, как там оказался. Обернувшись, я увидел, что яркое пламя костра сменилось слабым оранжевым мерцанием. Казалось, еще немного – и огонь погаснет совсем, оставив россыпь переливающихся углей…

Еще через мгновение я сидел на камне. Волны плескались совсем рядом – в каких-нибудь двух дюймах от моих ног. Вода была непроницаемо-черной. Я снова оглянулся на костер. Тот погас. Даже угли перестали тлеть и только дымили. Невзирая на темноту, я прекрасно видел свои ладони. Их линии напоминали карту, и я водил пальцем по безымянным рекам, неведомым дорогам и холмам. Сердце билось, как большой гулкий барабан. Громко. Безостановочно. На зубах хрустел песок. Как он попал в рот? А если это не песок? Вдруг я наглотался мелких стекляшек? Потом «стекло» растаяло у меня на языке, и я успокоился.

Я был один. Брей исчезла. Остальные тоже. Никого. Только я, сидящий на камне у воды. Откуда-то зазвучала музыка. Это была песня Дакса Риггза «Night is the Notion». Значит, джип на месте? Больше ей звучать неоткуда. Кто-то невидимый подпевал Риггзу. Я по-прежнему был здесь один.

Мне показалось, что время сделало обратный скачок.

– Ну, блин! – услышал я голос Джен, но ее не было видно. – Тейт, это же охренительное зелье. Чес-слово. Я вижу много радуг и еще кучу всего… Догадалась! Я попала в эту долбаную «Читающую радугу»…

Она запела песенку, которой открывались выпуски этой популярной детской телепередачи.

А потом я проснулся и обнаружил, что уже утро.

Я долго сидел на песке, пытаясь заставить голову соображать. Из прошлой ночи я помнил только джин и косяк, который несколько раз пускали по кругу. Но от них такого дерьма в голове не бывает. Значит, было что-то еще, о чем я не знал.

Я был зол, сам не понимая на что. Злость бурлила во мне, ища выхода.

Вскоре я увидел Брей. Она подбежала к новой блондинке. Кажется, ту звали Кэмрин. Да, точно. Кэмрин стояла на коленях. Ее без конца рвало.

– Оттащите же его! – что есть мочи вопила Джен.

Эндрю дрался с Тейтом, лупя его кулаками.

– Эндрю! – пыталась крикнуть Кэмрин, но ее голос звучал тихо и хрипло.

Она была в ужасном состоянии. Даже на ногах не держалась.

– Эй, старик, ты с бодуна всегда такой резвый? – крикнул Тейт.

Он пытался увернуться, но Эндрю продолжал наносить удары и все-таки опрокинул Тейта на песок.

Кейлеб атаковал Эндрю сзади, вынудив отпустить Тейта. Они покатились по песку. Эндрю сумел схватить Кейлеба за горло, приподнял, перекинул через себя и швырнул наземь. Оказавшись на нем, Эндрю нанес Кейлебу три удара подряд. Очухавшийся Тейт попытался его оттащить.

– Да остынь ты, долбаный боксер! – заорал Тейт.

Эндрю стремительно развернулся и ударил Тейта в челюсть. Тот закачался, пытаясь удержаться на ногах. Его рука была прижата к подбородку.

Я знал: до сих пор Тейт сдерживался. Но он был на грани. В его глазах блеснула уже настоящая ярость. Если он начнет драться всерьез, Эндрю не выстоять.

– Чем ты нас одурманил? – прорычал Эндрю. – За такое убивают, что я и сделаю!

Краешком глаза я видел, как Кэмрин встала и понеслась их разнимать, но не успел я шевельнуться, как Кейлеб снова бросился на Эндрю и сшиб подбежавшую девушку.

Я кинулся к ним.

Эндрю было долго не продержаться против Тейта и Кейлеба. Я вспомнил: а ведь ночью Джен говорила о каком-то «зелье». Значит, помимо марихуаны, Тейт попотчевал нас и другими наркотиками? И тогда я сделал то, что в этой заварухе казалось мне единственно правильным. Невзирая на то, что Тейт был нашим так называемым другом, я решил помочь Эндрю.

– Отойди! – рявкнул я, отпихивая Кэмрин.

Во-первых, она снова могла попасть под раздачу. А во-вторых, загораживала дерущихся. Тейт сам виноват. Нечего было нас вчера одурманивать.