Темные желания - Кресли Коул

В течение пятнадцати лет Холли носила слишком уж строгие наряды. Теперь демон одел ее в джинсы, а потом повел в шикарный ресторан. Пока они ждали заказ, она думала о том, что же ей подадут. Банку зеленой фасоли? Или фруктовый коктейль? Или банку тунца?

– Смотри, что я добыл, – сказал Кейдеон, сунув руку в пакет. Шляпу он снял, встряхнул волосами, прикрывая рога, и теперь вид у него был невыносимо великолепный. – Вот. – Он протянул ей два сверточка. – Я купил тебе часы. У тебя были красивые.

Значит, от него не укрылась даже такая мелочь?

– Себе я тоже купил.

Еще бы, ведь свои часы он смял всмятку, зажав в кулак.

– Они не… пара тем или что-то в этом роде, да?

– Холли, я демон. Я не машина.

– Да, конечно. – Он взяла коробочку и подняла брови. «Картье».

Она всегда избегала этот бренд. Зачастую часы Картье украшены чрезмерным количеством бриллиантов. Не очень подходит для нее, потому что всякий раз, узнавая время, она будет впадать в транс.

Открыв коробочку, она чуть не улыбнулась. Ни одного бриллианта. Платина, простота, элегантность. Почему он такой… такой заботливый?

– Кейдеон, это красиво, но правда же, это слишком мило. Я не могу позволить тебе оплачивать…

– Я их поставлю тебе в счет. А теперь закрой варежку и открой другую коробочку.

Она сердито посмотрела на него, но коробочку открыла. В ней были… ее очки. «Кошачий глаз». Она прищурилась, глядя на Кейдеона.

– Ты даришь мне мои же очки?

– Я велел поставить линзы без диоптрий. Ты сказала, что не можешь думать без очков, а от очков у тебя начинает болеть голова.

Она раскрыла рот и надела очки. Кто же больше ей помогает – Тим, поощряющий ее на словах, или Кейдеон, дающий ей возможность работать? Хватит сравнивать! Тим, например, не раздевает владелиц баров из породы сексуально ненасытных демониц.

– В них очень хорошо. Но, Кейдеон, я стану прежней. И зрение у меня тоже станет плохим, как и раньше.

– Тогда вставишь другие линзы. А пока тебе нужно работать, – сказал он и добавил серьезным тоном: – Холли, коды сами себя не напишут. – Он подал ей еще один пакет. – А теперь посмотри, какую куртку я тебе купил.

Она достала из пакета маленький облегающий лыжный жакет.

– Но он красный.

– Конечно. У тебя нет ничего красного. – И это он заметил.

Его хороший вкус удивил ее, но она все же сказала:

– Он, кажется, не очень-то тяжелый.

– Новые технологии, малышка. Тебе будет в нем тепло при двадцати градусах ниже нуля. Поверь мне. И потом, теперь ты не так страдаешь от холода, как было раньше, верно?

– Да, кажется.

Тут подошел официант с напитками – пиво для Кейдеона, а для нее охлажденная бутылка воды «Перье» – неоткупоренная, как просил Кейдеон.

Когда официант ушел, она спросила:

– Почему ты всегда так беспокоишься о том, что я ем?

Кейд вздохнул. Эта тема была ему неприятна. Потому что я плохой человек, и предам тебя самым жестоким из всех мыслимых способов… Казалось, каждый приятный момент в обществе этой женщины стоит ему новой лжи, он погружается в ложь глубже, и прощения ему не будет.

– Может, твое преображение пойдет медленней, если ты будешь придерживаться каких-то человеческих привычек?

Она вздохнула.

– Я все реже и реже ощущаю голод. Я вполне представляю себе, как вообще забуду о еде.

– Перемены уже пустили корни в тебе. Ты, кажется, даже не понимаешь, насколько сильнее ты становишься, насколько быстрее у тебя реакции.

Она долго молчала, складывая и разворачивая свою салфетку тонкими гибкими пальцами. Теми самыми пальцами, которые совсем недавно обхватывали его пенис. Он неловко заерзал.

– Кейдеон…

– О чем ты думаешь?

– Я просто подумала, каково это – жить вечно?

Утомительно. Без подруги и семьи это страшно утомительно. Но он ответил:

– Вечная жизнь имеет свои преимущества. Такие как отсутствие предсмертного периода. Ты думаешь о том, чтобы стать бессмертной?

– Не знаю, как на это ответить. Я определенно вижу преимущества в том, чтобы быть валькирией. Но я не хочу быть Сосудом. Не хочу быть либо мертвой, либо беременной. И я не знаю, как примирить мою обычную жизнь с этой переменой. Что, если я на занятиях покажу свое ухо?