Фата из дождя - Татьяна Тронина

– Вы? – удивилась Валя. – Что вы тут делаете?

– Вы не представляете, Валя, – у меня остановились часы! – с жалобным удивлением произнес он, выходя из машины. – Вот незадача! И я опоздал к началу занятий.

«Врет, – вдруг решила она. – Все врет! Не верю. Вокруг полно часов – на каждом перекрестке, в сотовом телефоне, по радио время объявляют каждые пять минут (слушает же он его в машине!). Ему на самом деле надоело ходить в студию, и он решил встретить Наталью просто так!»

– А Наталья уже ушла, – сказала она Коваленко ехидным тоном. – Вы ее проморгали...

– Какая Наталья?

– Бросьте, хватит притворяться! – сердито произнесла Валя. – Я вас насквозь вижу – вы врать совершенно не умеете.

– Так вы считаете, я вам вру? – изумился Коваленко. – Зачем – мне – вам – врать? – раздельно, выделяя каждое слово, произнес он.

– Не знаю, – пожала плечами Валя. – Особенность характера у вас такая...

– Я – лгун?!

– Нет, вы меня не так поняли... Вы не лгун, господин Коваленко, вы просто нерешительный, не можете сказать прямо, что Наталья вам нравится, – хотя это очевидно всем и каждому...

С чего она взялась с ним спорить, Валя и сама не знала. Но уж очень этот Коваленко раздражал ее, он был здесь совершенно не к месту. Да, он не должен стоять рядом с этой обычной районной библиотекой, на этой грязной весенней улице, не должен придумывать всякую фантастическую ерунду, в которую ни один нормальный человек ни за что не поверил бы!

– О боже! – схватился он за голову. – Да что вы такое говорите, а? Милая моя, – раздраженно начал он, но Валя его перебила:

– Я вам не милая. Вот что, пусть Наталья меня ругает, но я сейчас дам вам ее телефон! Вы ей позвоните и скажите прямо, что она вам нравится. Уверяю, она сама страдает от вашей нерешительности!

Несколько мгновений Коваленко молча смотрел на Валю – лишь блестели отраженным лиловым блеском его глаза, точно у кошки.

– Черт с вами, – неожиданно покорно произнес он. – Давайте телефон вашей Натальи.

– Вот так бы сразу, – забубнила Валя, доставая из кармана куртки какую-то бумажку. – Ручка у вас есть?

– Есть, – он протянул ей ручку.

Напрягая глаза в полутьме, Валя накорябала на мятом огрызке бумаги несколько цифр.

– Вот, держите...

– Огромное спасибо. – Он засунул, не глядя, бумажку в карман, но с места не сдвинулся.

– Что еще? – нахмурилась Валя.

– Не хотите съездить в центр, прогуляться? – вдруг спросил он. – Вечер достаточно теплый...

– Зачем?

– Просто так. Мне скучно. Надо же себя чем-то занять, тем более что я эту Наталью, как вы выражаетесь, проморгал...

– Я не хочу, – просто ответила Валя.

– Почему? Мужа своего боитесь?

– Боюсь. Он правда ревнивый.

– А вы скажите, что у дедушки были, – подсказал Коваленко.

– Вы меня плохому учите! – засмеялась Валя. В это время в конце полутемной улицы загорелся свет – ехала какая-то машина. Темный силуэт водителя показался Вале знакомым. – Ой, кажется, это он...

– Кто?

– Мой муж! – с ужасом воскликнула Валя.

Ужасаться в самом деле было чему – она стояла посреди улицы с чужим мужчиной и улыбалась ему. Ревнивый Илья мог подумать что угодно. Хуже всего было то, что Коваленко схватил ее за плечи, чтобы отодвинуть подальше с дороги – со стороны вполне могло показаться, будто они обнимаются. Автомобиль проехал в полуметре от них и резко затормозил, обдав парочку потоком ледяной грязи.

– Ой! – Валя взвизгнула, пытаясь вырваться от Коваленко. Ошеломленный, он отпустил ее не сразу – еще несколько мгновений держал в своих объятиях, словно закрывая от опасности. В эти мгновения Валя даже ощутила запах его одеколона, ненавязчивый и приятный. «Надо такой же Илюшке подарить», – совсем уж некстати мелькнула у нее неожиданная мысль.

– Черт знает что такое... – придя в себя, Коваленко отпустил ее и принялся отряхивать свое пальто. – Шумахер чертов...

– Это не Шумахер, а мой муж, – сказала Валя. Илья тем временем хлопнул дверцей машины и шагнул к ним. – Познакомьтесь, Герман, – Илья, мой муж. Илья, это Герман...

– Какой еще Герман? – бесцветным голосом прошелестел Илья, возвышаясь над Валей.

– Герман Коваленко. Помнишь, я рассказывала тебе?..

Коваленко моментально перестал отряхиваться и с интересом посмотрел на Илью.

– Очень приятно! – весело произнес он. – Однако... однако мы с Валей очень рисковали, когда вы оказались в непосредственной близи от нас!

– От нас... – тихо повторил Илья. – Мы с Валей...

Он со стороны казался очень выдержанным, но Валя знала его характер – это было затишье перед бурей. Сейчас он начнет орать. Илья-пророк... А Герман этот... совсем дурачок, что ли? Что говорит-то – «мы с Валей»... Как будто «мы» – это мы, а Илья уже отдельно! Еще, чего доброго, и побьет Илья Коваленко...

– Илья, я не знаю, что ты себе вообразил, но это совершенно не то, о чем ты думаешь, – начала она.

– А о чем он может думать? – спросил Коваленко и улыбнулся своей голливудской улыбкой. Для него происходящее вдруг стало казаться сценой из водевиля.

Илья повернулся к нему и легонько толкнул в грудь, словно отодвигал со своего пути досадное препятствие. Но «легонько» было только видимостью – бедный Герман улетел ровно на три метра назад и упал спиной прямо в окаменелый серый сугроб – ледяные крошки брызнули в разные стороны.

– Илья! – перепугалась Валя. – Ты... ты с ума сошел! Зачем ты так?

Вместо ответа Илья схватил ее за руку и потащил к своей машине – молча, не издавая ни звука. Вале было страшно, как бывает страшно во время грозы – обычно она пошумит да и пройдет мимо, озаряя горизонт грохочущими вспышками, но кто ее, стихию, знает, – хоть и редко, однако бывает же так, что молния поражает насмерть человека.

Илья затолкал Валю на заднее сиденье, сел сам. И вот они уже мчатся по дороге к дому.

– Илья...

Он молчал. Мимо неслись дома, деревья, фонари, темные силуэты прохожих. «А вдруг он толкнул Коваленко чересчур сильно и сломал бедняге спину?» – мелькнула у Вали, в общем-то, справедливая мысль.

– Илья, мы напрасно его бросили, – дрожащим голосом произнесла она в затылок мужу. – Возможно, человеку нужна помощь.

– Кому? – едва слышно выдохнул Илья.

– Этому... Герману Коваленко.

– Он что, настолько дорог тебе?

– Он мне совершенно не дорог, – честно призналась Валя. – Но нехорошо вот так оставлять человека без помощи!

– Ничего с ним не будет.