Против течения - Евгения Перова

– Значит, они… как это… не из одной клетки?

– Из двух разных.

– Вот это да! Ну, я каков!

– А ты-то тут при чем?

– Как – при чем? Сразу двоих… одним выстрелом!

– Ой, глу-упый…

– И что, они совсем будут не похожи?

– Почему, будут – как брат с сестрой.

– Ага, то-то Ванька с Мусей похожи! Небо и земля. Надо же – двойня!

– И не говори! Я сначала так обрадовалась, а потом даже забоялась…

– Забоялась?

Марина тут же пожалела о сказанном, но было поздно – Леший так судорожно ее обнял, что кости захрустели. Она знала: у него панический приступ, похожий на те, что мучили ее после омута. Леший всегда любил из-за нее поволноваться, но когда понял, что она сильна и может за себя постоять, успокоился – до тех пор, пока не узнал о болезни Валерии. Для него это было потрясением: если уж такая, как Валерия, не смогла себя сберечь! И все началось опять. Как он наорал на Марину – прилюдно, посреди улицы: Леший ждал ее у машины, а она перебегала по «зебре», и какой-то лихач – как показалось Лёшке – едва ее не сбил. Марине пришлось минут двадцать приводить его в чувство – у Алексея так тряслись руки, что он не мог вести машину.

– Милый, прости! Ну что ты, в самом деле! Он был за километр от меня!

– За километр! – Леший поднял на нее страдальческий взгляд и жалобно сказал: – Я умоляю! Побереги ты себя, ради бога! Я же не переживу.

Вот и теперь: ему пришла в голову мысль, что она боится тяжелых родов, и он испугался. Марина знала, Лёшка не умеет из этого выходить, и помогала изо всех сил: утешала, отвлекала, бормотала какие-то глупости, показывала мысленно смешные картинки, вытаскивала из души острые иглы страха, разгоняла морок паники.

– Лёшечка, перестань. Ну, возьми себя в руки, милый. Я совсем не это имела в виду. Я забоялась всяких житейских трудностей, а не этого. С этим я справлюсь. Ну? Все будет хорошо, я сильная, здоровая, в крайнем случае, сделают кесарево…

– Это что, живот разрежут?

– Они осторожненько, деликатненько…

– И шрам останется?

– Лёш, да не обязательно кесарево, я и сама прекрасно рожу. Только я тебя не пущу, хватит мне Ваньки!

– Да уж, опозорился по полной…

Она гладила его по голове, разминала напряженные мышцы шеи – судорога постепенно уходила, он дышал глубже – а сама она думала: «Как бы так устроить, чтобы родить без него?» С Мусей хорошо получилось – она родилась на неделю раньше срока, Леший опоздал и получил уже готовую девочку. Он ужасно обиделся, что Марина ему не позвонила – в роддом ее отвозила Валерия.

– Лёш, да ты бы все равно не успел доехать, и зачем было тебя волновать?

Но он обижался и настоял, чтобы Ваньку рожали вместе, хотя Марина знала, чем все кончится. Так и вышло: он завалился в обморок, и Марине пришлось еще и на него тратить силы. И что бы такое сейчас придумать?

– Ну, что ты? Перестань. Все будет хорошо. Вот любитель пострадать! Я давно подозревала, что ты мазохист. Давай попробуем с наручниками, а? Чувствую, тебе понравится…

– Какие еще наручники, выдумала тоже…

Марина жалела Лёшку – она помнила, каково было ей самой в таких случаях, но в то же самое время она испытывала чувство какого-то… упоения? Гордости? Только в эти минуты Алексей раскрывался до самого дна души, и она могла ощутить всю силу его огромной любви, которую он обычно стеснялся показывать, пряча глубокие чувства за шутками и актерством. Сейчас, когда страх ушел, осталась одна любовь, и Марина не могла наглядеться на него.

– Господи, какое у тебя сейчас лицо! Ну почему, почему ты так стесняешься показать свои чувства? Как это прекрасно…

Леший улыбнулся смущенной улыбкой, а Марина – хотя и так видела, слышала, знала все, что с ним происходит, попросила:

– Скажи это, пожалуйста! Словами – скажи!

И он сказал:

– Я люблю тебя.

Марина видела, что он уже уходит – канал закрывался, и пока Леший еще мог видеть ее, сказала – и словами повторила:

– Я счастлива с тобой!

– Даже несмотря на то, что было?

– Несмотря ни на что.

– Спасибо.

Они сидели, обнявшись – после такой душевной встряски навалилась страшная усталость.

– Странно, правда? – спросил Леший. – Сколько лет прошло, а у нас с тобой сейчас все, как в начале.

– Правда. Наверно, второе дыхание открылось.

– Ну да, трудно только первые десять лет. Марин, я тебя попросить хотел – ты не посидишь со мной в мастерской?

– Позировать? Опять?

– Нет, просто посидеть. Понимаешь, у меня там не получается. Я понял: мне нужно, чтобы ты была рядом – просто посидела. Говорила со мной, смотрела…

– Ты что, прямо сейчас хочешь?!

– Ну да…

– Лёша, да ты что! Поздно уже, ты весь замученный, еле жив, да и я устала. Ты завтра дома?

– Дома.

– Вот! И давай хоть с самого утра! А то ты всю ночь спать не будешь, знаю я тебя.

– Наверное, ты права…

Квартира становилась тесновата – дети подрастали, и Марина все чаще думала, что каждому нужна отдельная комната: сколько может Муся жить вместе с бабушкой? И Степику лучше бы одному. А появятся двойняшки? Марина все обдумала и в один прекрасный вечер начала потихоньку обрабатывать Лёшку. Он сначала взвился:

– Опять ремонт? Марин, я не могу, у меня работы полно, ты меня угробить хочешь!

– Лёшечка, никакого ремонта. Я все продумала. Вот смотри: мы ставим перегородку в большой детской, и все. Даже не перегородку! Мы разгородим шкафами. Я уже присмотрела – высокие шкафы с антресолями, как раз до потолка, два шкафа будут лицом в одну сторону, два – в другую, очень удобно, и места меньше займут. И ломать ничего не надо – там будет одна дверь на две комнаты.

– Как это? А, понял! И что мы этим выгадаем?

– У всех будет по комнате! Бабушка останется в своей, Степик – в маленькой детской, а Ваньку с Мусей – в эти смежные.

– А почему не Ваньку со Степкой? Все-таки – оба мальчики?

– Я думала. Понимаешь, Ванька Степика очень достает, а Мусю побаивается. А Степику мы бы туда пианино поставили, все равно Муся не играет.

– А новых куда?

– Новых! К нам в спальню, куда. Не знаю только, как ты выживешь. Но ты всегда можешь в мастерскую сбежать. Ой, я как подумаю: вдруг оба будут, как Ванька – мне прямо дурно делается!

– Да, нам тогда не жить. Слушай, а может… может, мне мастерскую снять? Или даже купить что-нибудь – на окраине недорого можно найти. Комната освободится.