Бог пятничного вечера - Чарльз Мартин

– Далтон, есть люди, которые, если узнают про нас с тобой, скажут, что я пытаюсь убедить тебя в чем-то, чтобы ты поверил в мою невиновность, хотя мне даже собственная жена не верит. Ты должен это понять. Самый близкий мне на всей земле человек считает, что я – лгун, что я предал ее, как последний негодяй. И даже мой лучший друг и один из моих бывших тренеров не знают, что думать. Если про нас узнают, тебя назовут доверчивым и внушаемым, а для меня найдут слова похуже прежних. Важно вот что: если ты хочешь, если таков твой выбор, я буду тренировать тебя независимо от того, считаешь ты меня виновным или нет.

Ди улыбнулся и постучал себя по груди.

– Я чувствую тебя, пес.

Ну вот, опять.

– Ты понимаешь, что на кону? – спросил я.

Он ухмыльнулся.

– Я уже большой мальчик.

– Раз так, то ступай домой, поужинай и побольше пей. Увидимся здесь же завтра, около десяти.

Парень потрусил через лес.

– Далтон? – окликнул я.

Он остановился, развернулся, подбежал ко мне и вскинул брови.

– Ты лучше называй меня Ди.

– Ладно, – фыркнул я. – Послушай, Ди, что, если ты ошибаешься насчет меня?

Он расслабился и широко улыбнулся.

– Когда я вырасту, то вернусь сюда и отделаю тебя так же, как ты отделал того парня в тюряге.

– Ты и об этом прочитал?

– Ага.

Он снова побежал, а я снова его окликнул:

– Ди?

Паренек остановился и повернулся.

– Да, я все еще люблю мою жену. Больше, чем игру, в которую мы с тобой играем. И я отдал бы левую руку, чтобы в воскресенье днем вывести команду на поле. Или, – я улыбнулся, – в понедельник вечером.

Ди расплылся в ухмылке.

– Так я и думал.

Он исчез за деревьями.

– Эх, малыш, а ты уже вполне большой, – прошептал я.

Слева от нас, на линии деревьев, что-то мелькнуло, как вспышка, как солнечный луч, отразившийся от стекляшки или от объектива. Я прищурился, всматриваясь в темноту между деревьями. Две ветки как будто качнулись, но это мог быть и просто ветер. А может, и вообще ничего.

Или что-то.

Я вернулся в дом и тут же вышел через боковую дверь. Обошел деревья, направляясь к ограде, возле которой, как мне показалось, я и заметил ту вспышку. Пока шел, успел убедить себя, что все это мне только привиделось, что у меня паранойя. Пустые стаканчики из-под кофе, следы на земле, с полдюжины окурков – один еще дымился – убедили в обратном. Тот, кто вел отсюда наблюдение, мог видеть, как мы занимаемся на кладбище старых автомобилей и на поляне внизу. Учитывая, что неподалеку валялись также и несвежие окурки, а трава была примята, наблюдение велось и раньше. Если у них была камера с телеобъективом, они могли сосчитать волоски у меня на лице или прочесть номер моего браслета. Следы уходили к железнодорожной ветке. В темноте чихнул мотор, и я бросился на звук, но когда подбежал к дороге, то увидел только гаснущие вдалеке красные огоньки. Темная лужица на траве свидетельствовала о протечке из коробки передач.

Одновременно с нами на поле занимались парни Деймона. Наблюдатель мог следить как за командной тренировкой, так и за ними.