Строптивый и неукротимый - Софи Джордан

Порция замотала головой.

– Нет. И вы глупец, если в это верите.

Она качнулась назад, не обращая внимания, что спине стало уже совсем жарко. Она шагнет хоть в камин, хоть в адское пламя, чтобы сохранить расстояние между ними. Порция махнула рукой в сторону двери.

– Может, вы думаете, что я и дождь устроила, из-за которого застряла здесь?

Не удостоив ее вопрос ответом, он осмотрел коттедж, и его взгляд остановился на стуле, на котором висела ее одежда.

– Одевайтесь.

Она посмотрела на вещи.

– Они еще мокрые.

Он ткнул большим пальцем в сторону двери.

– Поскольку мы сейчас поедем домой под дождем, это не имеет значения.

Порция поежилась.

– А нельзя подождать, пока распогодится?

Уста его растянулись, обнажив зубы.

– Ах, вот вам чего хочется, да? Побыть со мной подольше наедине. – Он двинулся на нее мягким, пружинящим шагом леопарда, глаза его угрожающе загорелись. – И как далеко вы готовы зайти, чтобы заманить меня в ловушку? – Лорд опустил глаза, и она почувствовала, как они прочертили горячий след на ее голых плечах. – Кто сказал, что я не возьму то, что вы предлагаете, но все равно не женюсь на вас? – Хит поднял руку, провел ею по плечу Порции вниз, пока его пальцы тыльной стороной не скользнули по округлости одной груди.

У нее перехватило дыхание, и не только от страха. Ей бы следовало возненавидеть и самого Хита, и двусмысленный блеск его глаз, и его порочные мысли. Как может она чувствовать что-то, кроме презрения, к человеку, который думает о ней так плохо? Который считает ее непорядочной и коварной?

Порция смотрела на его рот, пока он говорил, завороженная медленным, соблазнительным движением губ, тем, как они меняли форму для произнесения каждого слова, – хоть его слова и были ядом.

– Готовы ли вы, леди Порция, поставить все на то, что я таки решусь и заключу с вами брак? – Он наклонил голову. – Это пари вы проиграете, но я приму его. Я не прочь попробовать то, что вами выставляется напоказ.

Фыркнув от отвращения, она вывернулась из его цепких пальцев, ей вдруг показалось, будто по ней ползают мерзкие насекомые.

– Уберите от меня свои руки! Я ничего вам не предлагаю. – Она часто заморгала, удивляясь, почему горло сжимается, а в глазах щиплет. Он не заставит ее плакать. Сглотнув, Порция гордо подняла голову. – Я не позволю вам тащить меня за собой только из-за того, что вас не покидают бредовые мысли о том, будто я имею на вас какие-то виды. Когда уже до вашей твердолобой головы дойдет, что я не гоняюсь за вами? – Она обожгла его испепеляющим взглядом.

Его грудь вздыбилась, как будто он набирал силы и терпение из каких-то глубинных внутренних источников. Словно это ему приходилось сдерживаться, чтобы не выйти из себя.

– Мы не останемся здесь вместе. Этот дождь может идти всю ночь.

– Тогда уходите. – Она выбросила руку в сторону двери. – Вас никто не заставляет оставаться. Конечно, ведь со мной опасно быть рядом. Я же только о том и думаю, как надругаться над вами. – Закатив глаза, она решительно подошла к столу, с грохотом выдвинула стул и, поправив на себе покрывало, уселась. Подняв бровь, с вызовом посмотрела на него, словно предлагая попробовать заставить ее сдвинуться с места.

Он может уходить. Она останется.

Хит не спешил с ответом. Какое-то время он переводил взгляд с нее на дверь, точно размышляя, не стоит ли Порцию просто вынести из дома. Она затаила дыхание, желая, чтобы он ушел… чтобы он бросил свои вздорные идеи и поверил ей. Наконец он вздохнул и негромко произнес:

– Я не могу оставить вас здесь одну.

– Эти жалкие джентльменские штучки, – с издевкой обронила она. – Вечно вы проявляете их в самую неподходящую минуту.

Он наклонил голову и посмотрел на нее искоса.

– Быть саркастичной вам не идет, Порция.

– Нет, милорд. Мне не идет быть рядом с вами, – возразила она.

Один уголок его рта приподнялся.

– Ах, но мы-то знаем, что это не так.

Нахлынули воспоминания. Вкус его поцелуя, бархатистое скольжение языка у нее во рту. Она отринула непрошеные мысли, напомнив себе о том, что по поводу нее он просчитался. Как она может желать человека, который не ставит ее ни в грош? Где ее гордость?

Порция с трудом удержалась, чтобы не завыть от отчаяния.

– То, что вы знаете, мне погоды не сделает.

– Зубы Божьи, а у вас острый язычок! Неудивительно, что вы не можете найти себе кавалера в городе.

Это была острая шпилька, и Порции пришлось напрячься, чтобы не лишиться хладнокровия.

Хит отвел взгляд на единственное окно, за которым ветер и дождь шумно бились в ставни. Он вздохнул, и этот звук отозвался эхом в ее сердце.

Глотая комок в горле, она старалась выглядеть уверенной в себе и невозмутимой, хотя мысль о ночи, проведенной наедине с ним, заставляла ее испытывать совершенно противоположные чувства.

– Я буду спать на ковре, – сказал он наконец. – Но не думайте, что, если останусь, это что-то изменит. Вы не настолько соблазнительны, чтобы я не смог сдержаться одну ночь.

Жар палил ее щеки. Она встала со стула, дрожа всем телом от негодования. Это было последнее оскорбление. Руки Порции сжались на покрывале так, что пальцы побелели.

– На ковре буду спать я. Мне там было очень удобно, пока вы меня не разбудили.

Деревянными шажками она двинулась к овчинному ковру.

– Порция, – начал он и взял ее за руку. – Я буду спать…

– Отпустите меня, – прорычала она, вырываясь. – Я буду спать на ковре. А вы ложитесь на кровать. Сейчас можно уже не изображать манеры. Вы показали свое настоящее лицо. Вы не джентльмен. – Прижимая к себе покрывало как щит, она посмотрела на него так, будто он был мелкой букашкой у нее под ногами. Держа себя с подчеркнутым достоинством, бросила: – Для меня вы ничто. Ничто.

Она развернулась, проглотив всхлип и всеми силами стараясь не показать ему, какую боль причинила ей эта ложь. Опускаясь на мягкую шкурку, с горечью подумала, что хотела бы, чтобы ее слова были правдой, чтобы ей были безразличны его мысли.