От ненависти до любви... - Сюзанна Энок

Хочет снова взяться за вожжи? Оливер кивнул.

– Даже если я проиграю, деньги пойдут на выплату твоего долга. Приятная мысль. Я просто не могу проиграть, верно?

– Вот так же и Фредерик говорил, а через несколько часов возвращался домой с пустыми карманами.

– Я не Фредерик.

– Ты тоже можешь проиграть.

– Никогда и не утверждал иного. Ешь мороженое. Тебе надо вернуться пораньше, выбрать подходящее черное платье.

– Ты же знаешь, я не случайно ношу черное.

Оливер кивнул.

– Знаю. Таинственная дама в черном! Но если слишком на это напирать, таинственность скоро превратится в скучную предсказуемость.

Диана фыркнула, прикрыв рот рукой.

– Нельзя говорить «таинственная дама» таким тоном. Я мороженым подавилась.

Она смеялась, а Оливер смотрел на нее с удивлением. Никогда, даже два года назад, он не видел ее такой открытой и свободной, готовой смеяться и над собой.

– Ох, прости, в следующий раз выберу цвет поярче.

– Надеюсь.

Отсмеявшись, несколько минут оба сидели молча, доедая подтаявшее мороженое. В самом деле, было в этом что-то очень домашнее, семейное. И Оливер с удивлением понял, что это непривычное ощущение его не пугает и не отвращает, наоборот, нравится.

– Ты говорила как-то, что хочешь провести у себя в клубе вечер для дам, – начал он, бросив взгляд в ее сторону. – Я помню, мое мнение тебя не интересует, но, знаешь, мне известны женщины – опытные и умелые игроки. А поиграть по-крупному им негде.

– Я об этом думала, – кивнула Диана. – Когда ажиотаж вокруг клуба начнет спадать, это будет хорошим ходом подогреть к нему интерес.

– И такие женские вечера ты собираешься устраивать регулярно?

– Может быть, раз или два в месяц, но не чаще – ведь денег больше у мужчин.

– Как расчетливо с твоей стороны.

Нахмурившись, она покачала головой.

– Не расчетливо, а реалистично. Или ты станешь спорить, что в Лондоне у мужчин больше денег и больше контроля над деньгами, чем у женщин?

– Не стану.

– Вот и хорошо. А теперь, если ты не против, я хотела бы вернуться в Адам-Хаус.

– Ты не прислала мне приглашение на открытие своего клуба!

От громкого голоса, раздавшегося у них за спиной, Оливер едва не подпрыгнул, а Диана заметно поморщилась. Оба обернулись.

– Вы кто такой, черт побери? – поинтересовался Оливер.

– Брат мужа этой дамы, – ответил мужчина с острым подбородком и колючим взглядом.

– Покойного мужа, – поправила Диана, вставая со скамьи. – Мы больше не родственники.

– Однако продолжаем носить одну фамилию и титул. – Незнакомец повернулся к Оливеру. – А вы, черт побери, кто такой?

– Хейбери, – представился Оливер. – Вы, должно быть, новый граф Камерон? Не встречал вас в лондонском свете.

– Я мало бываю в обществе. Мне нужно переговорить со своей невесткой.

От Оливера не укрылось, как Диана сжала мороженое – костяшки ее пальцев побелели. Впрочем, в любом случае он не собирался никому ее уступать.

– Что ж, зайдите в Адам-Хаус и поговорите там.

– Диана!

– Энтони, я сейчас занята, – не двигаясь с места, сказала она. – А что до приглашения, мне показалось, ты не слишком-то доволен тем, во что я превратила Адам-Хаус. Поэтому и решила, что ты не захочешь прийти.

– Ошиблась.

– Что ж, приходи сегодня после девяти. Будем тебя ждать.

Камерон чопорно кивнул.

– Приду. Всего доброго, Хейбери, Диана.

– Всего доброго, Энтони.

Повернувшись к ним спиной, граф Камерон начал продираться через кусты к своему экипажу. Оливер проводил его задумчивым взглядом. Судя по всему, этот человек за ними следил.

– Похоже, семья твоего покойного мужа не очень-то тепло тебя приняла.

– Зато в свое время они тепло приняли мое приданое. А на меня им было наплевать – будь я похожа хоть на картошку, это бы их не волновало.

– Ну что ты, дорогая, на картошку ты совсем не похожа! Скорее, на розу… с шипами. Но овощем тебя уж никак не назовешь.

Диана сердито повернулась к нему.

– Я не просила говорить мне комплименты. И твое покровительство или защита мне тоже не нужны.

Оливер протянул ей руку.

– Я и не предлагаю тебе покровительство. Просто высказываю свое мнение о тебе: ты напрасно обижаешь себя, сравнивая с картошкой, – и о графе Камероне: неверно судить о человеке по одной встрече, но он мне с первого взгляда не понравился.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Наконец Диана пожала плечами.

– Что ж, хорошо. Пойдем?

Оливеру хотелось задать еще несколько вопросов о ее родне, предложить кое-что для клуба, но он понял, что со всем этим лучше повременить. Пусть Диана не думает, что Оливер давит на нее или сует нос в ее дела. Странно, но он и сам не понимал, почему ему хотелось, чтобы она принимала его всерьез. А азартные игры учили: сильные карты на руках – лишь полдела, главное – выкладывать свои карты вовремя.

Едва войдя в холл клуба «Тантал», Диана испарилась. Ладно, допустим, Оливер не ждал благодарности, хотя… откровенно, все же ждал. Полет на воздушном шаре и обед в «Уайтсе» случаются не каждый день.

– Добрый вечер, Лэнгтри, – кивнул он леди-дворецкому, поднимаясь по лестнице в свои апартаменты.

– Милорд, вам записка, – сообщила девушка, протягивая ему сложенный вчетверо лист бумаги на серебряном подносе.

Оливер взял записку и двинулся дальше. Почерк он узнал сразу: Кэт Фолстон. С раздраженным вздохом развернул записку и прочел, что леди Фолстон устала от его холодности и нашла себе другого «благодетеля». Вот и отлично, сказал себе Оливер. Так лучше всего – никаких объяснений, никаких неловких прощаний. Он бросил записку в камин и прошел в спальню.

Кровать была заправлена, вся его одежда аккуратно сложена и убрана. Исчезли все следы ночной гостьи. В опустевшей ванне не осталось ни одного розового лепестка.

Обычно, если какая-нибудь милая дама забывала у него чулок или шпильку, Оливер об этом не беспокоился, просто не замечал. Впрочем, куда чаще он сам ночевал в женской спальне, а не приглашал женщин к себе. Так проще было расстаться поздним вечером или утром, что случалось реже.

Почему же сейчас он оглядывался вокруг, надеясь заметить хоть какой-нибудь след присутствия Дианы?

– Идиот! – пробормотал Оливер, наливая себе виски. Что за глупости лезут ему в голову? Пора с этим кончать: глупостями он ничего не выиграет.