Тайная песня - Кэтрин Коултер

Спустя два дня они подъехали к возвышенности, и Дария увидела прекрасный нормандский замок; над толстыми каменными стенами гордо поднимались зубчатые башни.

– Это замок Грелема де Мортона. Мы будем жить в нем, пока я не подготовлю наш собственный. Его хозяйку зовут Кассия.

– Королева думала, что ты привезешь меня в Сент-Эрт.

Он покачал головой.

– Со временем ты встретишься с Денвольдом и Филиппой.

Дария огляделась. Ей нравился Корнуолл: он был диким, суровым и заброшенным, но трогал ее душу. Свежий соленый морской ветерок ерошил волосы.

Она не чувствовала себя здесь одинокой, несмотря на пустынное место и неплодородную землю. Этот край согревал ее сердце.

– Твой замок далеко отсюда, Роланд?

– Не очень. – Он смотрел, как она дышала полной грудью. – Ничего, что здесь так безлюдно?

– Не важно.

– В таком случае это будет твой дом. Она была довольна. Роланд заметил это и удивился тому, что испытал одновременно и радость, и гнев.

К сожалению, ей пришлось встретиться с хозяевами замка – лордом и леди Уолфетон – с закрытыми глазами и согнувшись в три погибели, потому что вскоре после того как Роланд помог ей спешиться, ее стало выворачивать наизнанку. Дария слышала бас мужчины и высокий женский голос, в которых звучали тревога и сочувствие. Она уткнулась лицом в плечо мужа и услышала его шепот:

– Не смущайся. Кассия поможет тебе. Спустя несколько минут Дария осталась одна в большой комнате, залитой ярким светом, льющимся из трех окон. Пол был устлан шерстяным ковром, а постель, на которой она лежала, была такой мягкой, что Дария вздохнула от удовольствия, ненадолго забыв про боль в желудке.

Неожиданно над ухом у нее раздался нежный голос:

– Если вас опять будет тошнить, вот горшок. Роланд сказал, что у вас есть лекарство от самой королевы. Он сейчас принесет его.

Дария открыла глаза и постаралась улыбнуться.

– Меня зовут Кассия. Я рада, что Роланд женился и вы пробудете некоторое время у нас. Как вы, должно быть, счастливы, что носите ребенка! Моему сыну только один месяц. Его зовут Гарри, и он как две капли воды похож на своего смуглолицего отца-воина. Это несправедливо, но Грелем самодовольно ухмыляется и заявляет, что он – глава семьи и посему ребенок должен во всем походить на него.

– Хорошо, что мальчик похож на отца, – заметила Дария. – Значит, отец непременно признает его своим.

Кассия де Мортон нашла это заявление довольно необычным и склонила голову в немом вопросе. Но молодая женщина, лежавшая на спине и белая, как покрывало на голове Кассии, ничего больше не сказала. Она поджала губы, и Кассия испугалась, что гостью опять вырвет.

Но Дарию не рвало; ее одолевали мрачные мысли, от которых на глаза наворачивались слезы.

– Хотите теплого эля, Дария? Она выдавила из себя улыбку:

– Да, спасибо.

– Пожалуйста, зовите меня Кассией. Спустившись в большой зал, Кассия де Мортон обратилась к мужу:

– Что вы думаете обо всем этом, милорд?

– О Роланде и его молодой жене? Ну, я хотел бы взглянуть на нее, когда она немного оправится.

– Дария беременна.

– Да, Роланд сообщил мне, но каким-то странным тоном. Не так подобает говорить будущему отцу.

– По-твоему, он должен был объявить об этом, раздуваясь от гордости, как самодовольный петух?

Но Грелем пропустим мимо ушей ее шутку и задумчиво проговорил:

– Что-то здесь не чисто. Ты не возражаешь, если Роланд оставит с нами девушку, пока съездит в свой замок – вернее, в замок, который вскоре станет его?

– Конечно, нет.

Смущенная, Дария вышла из комнаты, чувствуя себя так же хорошо, как тогда, когда Роланд стал ее мужем. Она спускалась по винтовой каменной лестнице и встретила Роланда, поднимающегося наверх. Дария остановилась перед ним.

Несколько секунд он молчал, всматриваясь в ее лицо.

– Мне гораздо лучше, – быстро произнесла она. – Извини. Эта тошнота раздражает меня.

Роланд поднялся и встал рядом с ней, притиснув ее к каменной стене. Он чувствовал изгибы ее тела, длинные ноги, мягкий живот, груди, распластанные под его грудью. Затем поднял руку и погладил ее по щеке.

Дария задрожала, закрыла глаза и прильнула к нему, мечтая о его ласках и страстных признаниях.

– Роланд, – прошептала она.

Он по– прежнему безмолвно гладил ее по щеке кончиком пальца и, когда Дария машинально прижалась к его руке, резко отстранился и ушел, крикнув через плечо:

– Если захочешь есть, ступай в большой зал.

Обед в Уолфетонском замке подавали поздно. За окном все еще сияло солнце, поскольку был разгар лета. В зале звенел смех, раздавались шутки и радостные возгласы.

Дария села рядом с мужем, уставившись в тарелку. Она знала, что селедка очень вкусная, но боялась есть, так как не хотела, чтобы ее опять вырвало.

Молодая женщина подняла голову и услышала, как лорд Грелем беседует с Роландом о короле и его грандиозных планах насчет Уэльса.

– Значит, он сейчас посещает всех приграничных баронов, опустошая их амбары и оценивая их силы. Да, Эдуард всегда выбирал разумную стратегию.

Кассия обернулась к своей новой гостье.

– Съешьте кусочек этого чудесного хлеба.

– Спасибо, не беспокойтесь, просто не хочу, чтобы Роланд видел меня, когда…, вы очень добры, но… – Ее голос сорвался.

– Ничего, – быстро промолвила Кассия. – Расскажите-ка мне о ваших приключениях. Я кое-что слышала, но хочу знать все.

Вечер прошел очень приятно. Чудовищное напряжение постепенно покинуло Дарию, и она улыбнулась. Когда Кассия извинилась и ушла покормить ребенка, Роланд обернулся к своей жене и спросил:

– Ты устала? Хочешь уйти?

Она кивнула, испытывая сильную слабость.

Роланд уставился в свою пустую тарелку и сказал:

– Подготовься принять меня этой ночью. Я хочу исполнить свой супружеский долг.

Дарии не понравился его холодный тон; она с горечью вспомнила ту ночь, когда он грубо овладел ею.

– Как я должна подготовиться к нашей встрече? Встать голой посреди комнаты, когда ты войдешь? Или лечь на спину с раздвинутыми ногами? Чего ты хочешь, Роланд?

Он шумно вздохнул, удивленный ее нападками.

– Дария, не смей дерзить! Знай, что я намерен взять тебя сегодня ночью, и приготовься к этому.

– Ты будешь так же груб, как в брачную ночь, или будешь нежным и станешь звать меня именем другой женщины, как в Рексеме?

– Не было никакой другой ночи, черт побери, и не лги мне больше. Это меня раздражает.