Топ-модель - Кэтрин Коултер

— Привет, сестренка.

— Привет, Сидни. Здравствуй, папа.

Ройс окинул дочь с ног до головы и недовольно поморщился.

— Ты стала еще выше и выглядишь сейчас как какая-то дурацкая амазонка.

— Высокие каблуки сделали меня вровень с тобой.

— Сними эти туфли. У тебя совершенно нелепый вид. Ты похожа не на женщину, а на разбойника в женском платье из какой-нибудь старомодной мелодрамы.

Линдсей потупилась и покорно сняла туфли. Страх перед отцом был настолько сильным, что она позабыла про все советы бабушки. Да и давняя привычка во всем подчиняться отцу оказала ей плохую услугу. Интересно, хоть когда-нибудь она сможет открыто посмотреть ему в глаза и послать ко всем чертям?

— Вот теперь намного лучше, — проворчал Ройс. — Конечно, не намного, но все же это самое лучшее, что ты можешь сделать.

Линдсей засмеялась. Понимала, что это глупо, но ничего не могла с собой поделать. Она наклонилась, подхватила туфли и снова надела их.

— Вот теперь мне намного лучше, — сказала она, распрямляя плечи. — Теперь я вровень с тобой, папа. Забудь, что я модель. Лучше считай меня амазонкой. Ведь ты давно говорил, что я похожа на мужеподобную женщину.

В этот момент Ройсу вдруг захотелось ударить ее. Он был так поражен неожиданной наглостью своей младшей дочери, что какое-то время просто не знал, что ей ответить. Раньше она и думать не смела о том, чтобы возражать отцу. Никогда. Господи, да на нее просто жалко смотреть! Обтянутая кожей швабра! Черт возьми, как хочется… Он глубоко вздохнул и подумал, что настанет время, когда он припомнит ей все и заставит повиноваться полностью и безоговорочно. А уж он-то постарается, чтобы это время настало как можно скорее.

— Холли сказала, что видела тебя сегодня вечером в больнице, — сменил он тему разговора и смахнул какую-то невидимую соринку с пиджака. — Как там поживает твоя бабулечка?

Линдсей затаила дыхание и попыталась оценить свое поведение. Похоже, что на этот раз она одержала победу. Да, она победила его. Бабушка была права — никакого страха перед отцом, не давать ему ни малейшей возможности запугать ее. Хорошо бы еще научиться подавлять в себе внутреннее волнение, когда он смотрит на нее с холодным презрением и неприязнью.

— В хорошем расположении духа, — ответила Линдсей после небольшой паузы. — Доктор Бойд очень доволен ее быстрым выздоровлением.

— Да она всех нас переживет, — резко заметила Холли, теребя пальцами золотую цепочку на шее. Линдсей обратила внимание, что среди четырех колец на ее правой руке нет обручального. — Сидни сообщила нам, что ты не употребляешь алкогольные напитки, чтобы не набирать вес. А как насчет стаканчика содовой?

— Да, Холли, благодарю. Сидни, для меня большой сюрприз, что ты здесь.

— Не понимаю почему. Это моя бабушка, и к тому же я сейчас не в Италии, а в Нью-Йорке. Мне просто хотелось порадовать отца тем, что я буду сниматься для рекламы косметической продукции «Арден». К счастью, он понял, что в этом нет ничего предосудительного, что не стоит стыдиться этого, даже если ты богатый и влиятельный член федерального суда. Ты только представь себе — мы обе выступаем в качестве моделей!

— Ты будешь просто великолепна, Сидни!

— Вполне возможно. Я говорила с отцом о тебе и убеждала его в том, что твоя зависть ко мне просто смехотворна, беспочвенна. Ты ведь уже вполне взрослая женщина, а позволяешь своей ревности затуманить сознание. Мне очень хотелось, чтобы мы вместе снимались и вместе добивались успеха. Представляешь, две сестры, такие разные…

— Это не имеет ничего общего с ревностью, — мгновенно прервала ее Линдсей, принимая от Холли стакан с содовой, — но самым непосредственным образом связано с теми событиями, которые произошли в Париже пять лет назад. Я очень подробно объяснила Демосу, почему не хочу сниматься с тобой. — Она умолкла на секунду, а потом решительно добавила: — Я умоляю тебя, Сидни, раз уж ты решила стать моделью, не говори, пожалуйста, никому обо мне, о наших родственных связях и о моем настоящем имени.

Та долго смотрела на нее полными любопытства глазами.

— Иден! — вдруг презрительно хмыкнул Ройс. — Что за абсурдное имя! Оно заставляет меня вздрагивать каждый раз, когда я вспоминаю его. Откровенно говоря, мне бы тоже не хотелось, чтобы кто-то ворошил прошлое. Однако эти проклятые журналисты могут снова проявить интерес к давно забытым вещам. Именно поэтому я думаю, что Сидни не захочет рассказывать кому бы то ни было о тебе или о своем прошлом. Это неизбежно причинит ей душевную боль, и она прекрасно знает, что мне это будет крайне неприятно. Она и так уже достаточно настрадалась из-за тебя. — С этими словами он повернулся к старшей дочери: — Ты окончательно решила стать моделью?

— Нам нужны деньги, — ответила она тоном, за которым слышалась жестокая необходимость. — А фирма «Арден» платит своим моделям огромные деньги, как сказал мне Демос. Кроме того, Италия мне уже порядком наскучила, а до дома слишком далеко. Демос сказал, что настоящая княгиня перед камерой — это очень редкое явление. Тем более если она выглядит несравненно лучше, чем те женщины, которые без толстого слоя косметики напоминают бездомных собак. Я нисколько не сомневаюсь в том, что он готов сделать для меня все от него зависящее, так как сам при этом получит определенный процент,

Ройс довольно ухмыльнулся и кивнул.

— И все же я не совсем уверен, что ты сделала правильный выбор. Будем надеяться, что я ошибся. Но очень прошу тебя никогда не упоминать о своих родственных связях с Линдсей. Не хочу, чтобы ты снова страдала, чтобы вся эта мерзость снова оказалась перед глазами всей этой ублюдочной публики.

— Все мои страдания, папа, уже давно позади.

Ройс так и не смог окончательно избавиться от сомнений. Он пристально посмотрел на Сидни, а потом вперился глазами в огромный портрет своей матери, написанный еще в 1955 году. Она была изображена такой, какой всегда была в жизни, — хладнокровной, самоуверенной и абсолютно властной, ни минуты не сомневающейся в своей безграничной власти над сыном.

— Боже мой, Холли совершенно права! Эта женщина, как мне кажется, будет жить всегда.

Линдсей сделала несколько глотков содовой, чтобы удержать себя в руках и не вспылить по поводу столь бестактного замечания.

— Ну так как, Сидни? — неожиданно спросила она, услышав свой голос как бы со стороны. — Ты расскажешь всем, кто я такая?

Сестра снисходительно ухмыльнулась:

— Знаешь, Линдсей, отец прав. Твое новое имя Иден какое-то уж очень глупое, неблагозвучное. Это похоже на игру ребенка, который очень хочет казаться взрослым. Может быть, именно сейчас тебе нужно все прояснить, посмотреть на свое прошлое открытыми глазами и откровенно посмеяться над ним. Мне кажется, что только так ты сможешь успокоиться и сделать блестящую карьеру на этом поприще. Я даже не исключаю того, что захочу помочь тебе. А может, и нет, кто знает.