Благородный воин - Джулия Гарвуд

Элизабет смотрела на мужа в упор, и в ее глазах барон прочитал безоглядное доверие: она отдала ему себя без остатка, – не задавая вопросов и не очень переча.

Возникнув в жизни Джеффри, Элизабет за короткий срок опрокинула весь его мир. И теперь он принимал на себя ответственность, которую она ему доверяла, как принял ее саму в качестве жены. Барон не позволял себе задумываться, откуда брались такие мысли и ощущения, потому что в противном случае пришлось бы признать, что возродились чувства, которые Джеффри считал давно умершими.

– Но все-таки как же насчет Белвейна, – напомнила жена.

– Я уже говорил. Собираюсь выжидать.

– Джеффри, – Элизабет начала раздражаться, – мне очень хочется получить разумное объяснение. Но, клянусь, вытягивать его из тебя все равно, что тащить больной зуб.

Барон считал, что сказал достаточно. Элизабет ни к чему знать, что он расставил ловушку тому, второму, и как только западня захлопнется, Белвейна объявят сообщником.

– Наберись немного терпения. – Он попытался успокоить жену. – Улика будет…

– Будет! – воскликнула Элизабет, вырываясь из его рук. – Взойдет из-под ног, как трава по весне? – Она повернулась и пристально посмотрела мужу в глаза. – Если ничего не предпринимать, пройдут годы, прежде чем что-либо возникнет. Ты делаешь ставку на одного человека – того, которого послал с Белвейном. Но этого явно недостаточно. Обещаю тебе, нет, клянусь, я сделаю все для того, чтобы отомстить за гибель семьи.

– Ты ничего не предпримешь. – Джеффри одним прыжком вскочил на ноги и схватил жену за плечи. – Элизабет, ты дала слово, что не будешь вмешиваться, так что предоставь все мне. – Второй раз за утро он пришел в ярость. А про себя решил, что ни один мужчина не снес бы такого. Жена должна знать свое место.

– Я не отступлюсь! – Дерзость Элизабет упала на тлеющие угли его недовольства, как сухое полено, и вспышка оказалась неизбежной.

– Отступишься, – прорычал барон. – И пока этого не поймешь, не получишь ни еды, ни питья.

Жена стояла перед ним с явным вызовом: руки сжались в круглые, крохотные кулачки и уперлись в бока. И ее непокорность удивила и еще больше разожгла барона.

Он схватил ее поперек талии и грубо забросил на седло.

Какое-то время Элизабет никак не могла выпрямиться, а когда ей это удалось, посмотрела Джеффри в глаза:

– В таком случае, милорд, ты в ближайшее время станешь вдовцом. Я скорее уморю себя голодом, но не стану обещать того, что не в состоянии выполнить. Мое слово – это моя честь. – Ее голос осуждающе дрожал.

– Значит, ты имеешь наглость утверждать, что я не господин своего слова – снова закричал Джеффри, и кобыла Элизабет от испуга шарахнулась в сторону.

«Если он будет так вопить на меня, – подумала девушка, – то вскоре охрипнет». И поделом – у нее наконец перестанет звенеть в ушах. Она поняла, что совсем не боится мужа.

– За подобные глупости мужчину я вызвал бы на поединок!

– Так вызови меня.

– Прекрати! Замолчи сейчас же! И не смей никогда повышать на меня голос!

Прекрати. Не делай того, не делай этого. Одни приказания. От них уже тошнит. Элизабет в отчаянии подумала, что муж не в состоянии ее понять и посочувствовать. Не понимает ее муки, иначе не заставлял бы ждать.

Джеффри хлестнул по крупу ее коня и сам тронулся вслед. До самых ворот Элизабет так ни разу и не обернулась. «Что-то же можно сделать, – мучительно размышляла она. – Попробовать. Предпринять… Изменить… К кому-нибудь обратиться…»