Синдром пустого гнезда - Вера Колочкова

– Я прямо даже дышать не могу, так Лёвушку жалко… И никогда, никогда не прощу…

Таня так и не успела уточнить, кому предназначено это непрощение – в прихожей резко заверещал дверной звонок. На одной ноте, требовательно, как недавно перед приходом Светика. Вздрогнув, она подскочила со стула, понеслась к двери, столкнувшись в коридоре с Сергеем.

– Что за день такой сегодня, Тань? – только и успел он проговорить ей в спину. – День сумасшедших дверных звонков!

За дверью стояла Машка. И тоже – заплаканная.

– Ма-а-ам… – проговорила она слезно и капризно, как в детстве. – Пойдем, мне с тобой пошептаться надо…

– А со мной что, не обязательно шептаться? – с испуганной обидой проговорил за спиной Тани Сергей. – Что случилось, дочь?

– Да ладно, Сереж… Потом, потом… – отмахнулась от него Таня, увлекая Машку в ее комнату и быстро закрывая за собой дверь.

– Ма-а-ам…

Машка с размаху плюхнулась на диван, уперла локти в колени, спрятала в ладонях красное от слез лицо. Таня стояла над ней, боясь произнести хоть слово. Даже дышать боялась, как давеча рассказывала ей Светик. Потом тихо присела рядом с дочерью, осторожно погладила по плечу.

– Ну что ты, Машенька… Ну не надо… Все перемелется, мука будет… Наверное, ты с Димой поссорилась, да?

– Не-е-ет… – провыла отчаянно Машка, не отнимая ладоней от лица.

– А что тогда?

– Ма-а-ам, у меня две полоски на тесте…

– Какие полоски, Маш? О чем ты? Я ничего не понимаю…

– Да как, как ты не понимаешь! Я тест вчера купила, и вот – две полоски!

– И… что? Какой тест, Машенька?

– Да на беременность, какой! Ну что ты, в самом деле!

– Постой, постой… Ты хочешь сказать… Выходит, ты беременная, что ли?

– О господи, дошло…

Возложив по привычке на грудь ладонь, Таня внимательно посмотрела на потолок, потом вдохнула и выдохнула, пытаясь привести себя в нормальное состояние. Однако никакого нормального состояния на нее не снизошло, наоборот, показалось, что она вовсе не дышит. И новый вдох получился коротким и сиплым, будто она подавилась Машкиной новостью, не успев испробовать ее на вкус.

– Мам, ты чего? Тебе плохо, мам?

Повернув голову на звук ее голоса, она вдруг увидела себя со стороны – хороша, нечего сказать! Глаза выпучены, рот открыт, ладонь с такой силой вжимается в грудь, будто она желает продавить себя насквозь. Действительно, так и напугать можно своего бедного беременного ребенка!

– Нет, нет, доченька, что ты! Со мной все очень даже хорошо. Это я, наверное, от радости.

– Правда?

– Ну конечно же правда! Маш… А ты у врача была или только… это… по полоскам определила?

– Так я сейчас от врача и иду…

– А Димке ты уже сказала?

– Да сказала, конечно.

– Ну? И что он?

– Обрадовался, как дурак… Чего еще от него можно было ожидать?

– Ну да, ну да… А почему ты плачешь, Маш?

– Да я не плачу! Просто мне как-то неловко, что я так быстро… И тебя обидела, наверное… Собралась, как деловая, из дома ушла! Гражданским браком жить буду! Студенческим! Мам, я же правда хотела все по-умному сделать, а получилось вот так – по залету… Глупо, правда?

– Ну почему же глупо, Маш? Нисколько не глупо. По залету – это очень даже хорошо.

– И что теперь будет, мам?

– Как – что? Свадьба будет! Белое платье, машина с куклами, гостей со всех волостей назовем! Все как у людей… Надеюсь, Дима не против свадьбы?

– Ага, щас! Еще бы он был против! Мам, я чего пришла-то… Они вообще-то вечером прийти к нам хотят…

– Кто – они?

– Ну, Димкины родители! Я как от врача вышла, сразу Димке позвонила. Все подтвердилось, говорю. А он сразу среди своих настоящий переполох устроил! Тетя Ира сказала – обязательно придем, чтобы по-людски посвататься. Пусть, говорит, мать твоя пироги печет!

– Так и хорошо, что придут! И пироги ей будут, и все остальное по полной программе. Ну что, пойдем папу обрадуем?

– А ты уверена, что он обрадуется? И вообще… как он? Мы тут с ним так нехорошо поговорили…

– Он обрадуется, Маш.

– Мам, а у вас… все хорошо, да? Как раньше?

Таня лишь улыбнулась и покивала утвердительно головой. Не станешь же дочери рассказывать, какую они с Сергеем давеча придумали концепцию этого семейного «хорошо» – совершенно новую. Да и не до того Машке сейчас. Пусть для нее родительское «хорошо» так и останется навсегда оплотом семейной жизни. В конце концов, это «хорошо» не таким уж и плохим было.

– Пойдем! – решительно поднялась она с дивана, увлекая за собой дочь.

Так они и вышли плечом к плечу на кухню, где Сергей поил чаем Светика. Лицо ее было непроницаемым, у Сергея же, наоборот, несколько виноватым. Таня внимательно посмотрела на подругу, потом кинула на него осторожный взгляд, вопросительно вздернула вверх подбородок – чего у вас тут? На что Сергей широким жестом развел руки в стороны – обижаешь, мол, мать…

– Да ладно, Танюха, не суетись, – развеяла ее сомнения Светик. – Серега меня больше не обижает. Наоборот, чаем поит, курлыкает всякими извинениями. Чего с него взять? Свои люди, сочтемся. А у вас что? Вид у обоих такой загадочный…

– А у нас, ребята, большая новость! Вернее, даже две новости! И я даже не знаю, какая из них лучше…

– Да говори, не томи! – нетерпеливо постучал по столешнице ладонью Сергей.

– Новость первая – наша дочь выходит замуж. Поздравляю тебя, отец.

– О-о-о… Действительно, новость так новость… Машк, как это ты сподобилась, интересно?

– А вторая… В общем, мы скоро с тобой станем бабушкой и дедушкой…

– В каком смысле?

– В прямом, Сережа, в прямом.

– Машк… Это что, правда?!

Сергей с шумом поднялся из-за стола, встал перед Машкой, неловко раскинув руки, потом осторожно сомкнул их, прошептал что-то в Машкино кудрявое темечко. Таня счастливо припала к его плечу, всхлипнула малость.

– Шибко-то не радуйтесь, святое семейство… – с завистливой грустью тихо проговорила Светик. – Хоть ваш синдром пустого гнезда и приказал долго жить, зато появление внуков – это уже начало следующего семейного кризиса…

– Ты чего там бормочешь, Светка? Какой еще кризис? – не размыкая объятий, повернул к ней голову Сергей.

– Да это я так… Это я не с тобой, это я с Танюхой разговариваю. О нашем, о женском…

– А вечером к нам родители Димины придут, свататься будут! – торопливо объявила Таня, с досадой взглянув на подругу. Тоже – нашла время про кризисы философствовать!