Небеса - Бобби Смит

— А что потом?

— Я сказал им, что сразу же сообщу, когда найду что-нибудь. Потом, поздно вечером, я взял дядины личные вещи, просмотрел их и нашел книгу и письмо. После того как я прочитал письмо Лоуренса, в котором тот просто умолял защитить венец от рук его сыновей, я решился исполнить миссию дяди Эдварда и возглавить поиски.

— Понятно, — тихо промолвила Алекс.

Филипп и Роберт испробовали все варианты. Сначала — Уин, но когда он не оправдал их надежд, они надавили на профессора Паркера, а через него — на Алекс. Она вспомнила об отце — одиноком в этой ужасной тюрьме. Представив на одно мгновение его страдания, Алекс была готова сейчас же отдать Филиппу и Роберту все сокровища мира, только бы они помогли отцу. Как ужасно ее положение!

Передав Венец в руки братьев Энтони, она предаст Уина. Если она этого не сделает — погибнет ее отец. Что ж, жизнь отца стоит любых отречений. Уин продолжал:

— После этого я почувствовал к ним сильнейшее отвращение! Меня в дрожь бросало при мысли, что, возможно, я с ними еще когда-нибудь встречусь. Поэтому на рассвете под именем отца Брэдфорда я покинул Лондон и скоро уже был на пути в Бостон.

— Ты действительно считаешь Филиппа и Роберта такими подлецами?

Она знала ответ на свой вопрос, но хотела, чтобы Уин считал, будто она никогда не встречалась с братьями Энтони. Уин не должен ничего подозревать.

— Они ужасны. Нет ничего удивительного в том, что Лоуренс лишил их наследства. Для меня будет настоящей победой, победой интересов Лоуренса, когда мы поместим Венец Желаний в музейный фонд.

— Ты хороший человек, Уин, — сказала Алекс, оборачиваясь к нему.

— Я всегда буду так думать.

Уин обнял ее в последний раз и нежно поцеловал.

— Увидимся днем. Он не хотел уходить.

— Ты будешь переодеваться? Ведь все на пароходе знает, что ты священник.

— Да, им, вероятно, покажется странным, что меня внезапно расстригли в эту ночь. Хотя любовь твоя стоит этого, — он грустно улыбнулся, — думаю, что до Нового Орлеана мне придется играть роль благочестивого отца Уина.

— Тебе нелегко будет притворяться.

— А мне никогда не было легко.

Их взгляды встретились. Уин еще раз поцеловал ее.

— Спокойной ночи, Алекс.

С этими словами он ушел, а она осталась одна в каюте. За несколько часов все в ее жизни перевернулось. Неожиданно она получила сладчайший дар — то, о чем она не смела и мечтать. Но вместе с этим поняла: она потеряет Уина, если он узнает об ее ужасной тайне.

Алекс решилась, было довериться Уину, но в ушах у нее звучали его слова о том, как он ненавидит братьев Энтони и всех, кто имеет с ними дело. И Алекс отказалась от своего намерения. Уин и Мэтт, конечно, смогли бы ей помочь избавиться от преследований Филиппа и Роберта, но они никогда не смогут помочь ее отцу. Чем больше она слышала о Филиппе и Роберте, тем безнравственнее они ей казались.

Она была уверена, что тем или иным способом они как-то связаны со своими людьми в лондонской тюрьме. Если она будет защищать здесь интересы Лоуренса, Мэтта и Уина и не отдаст братьям венец, в мгновение ока судьба ее отца будет решена. Она не может так рисковать. Она сделает все необходимое, чтобы спасти отца. Даже ценой разрыва отношений с любимым человеком.

Алекс пыталась отогнать мысли о младших Энтони прочь. Прижав к груди подушку, она вспоминала Уина, его любовь и нежность. Сколько ей еще осталось провести с ним ночей, прежде чем они найдут венец? Пусть это будет совсем скоро, но пока она собирается наслаждаться счастьем, которое Уин может ей дать, и постарается, в свою очередь, сделать его счастливым. Алекс пообещала себе, что ничего не будет от него больше скрывать. Но одну тайну все-таки сохранит. Жизнь отца стоит этого. Она жаждет поделиться с Уином своей тревогой, но не сделает этого. Только так она спасет отца.

Алекс закрыла глаза. Страх мучил ее с того момента, когда братья Энтони в первый раз появились на пороге ее дома в Бостоне. Засыпая, она лелеяла тайную надежду, что ей удастся скрыть от Уина свои отношения с Филиппом и Робертом. Она должна постараться.

Было темно и тихо, когда Уин вошел в каюту. К счастью, Мэтт спал. По крайней мере, так показалось Уину. Он не собирался обсуждать с Мэттом то, что случилось в каюте Алекс. Он хотел побыть наедине со своими воспоминаниями о сегодняшней ночи, хотел покоя и тишины. Раздевшись, Уин собирался, было лечь в кровать, как вдруг Мэтт сказал:

— Что-то ты так задержался?

— Приятно, что ты обо мне так заботишься.

— На самом деле я все это время лежал и думал, что ты можешь делать так долго в полном одиночестве на палубе… А потом мне пришло в голову, что ты был не один, а с моей женой.

— Алекс тебе не жена.

— Хорошо, что я не ревнив, — хихикнул он, — У меня такое чувство, что между вами что-то произошло и вы уже не просто друзья.

Уин понимал, что Мэтт шутит, но ситуация вовсе не казалась ему смешной.

— До сегодняшней ночи мы были просто друзьям.

— А сейчас?

— А сейчас — она для меня все.

— Она неотразима, — согласился Мэтт, тихо улыбаясь в темноте.

Он не привык завидовать чужому счастью, поэтому только порадовался случившемуся между Уином и Алекс. Мэтт давно заметил, что они симпатизируют друг другу.

— А как она восприняла весть о том, что мы больше не муж и жена?

— Обрадовалась.

— Весьма неприятная новость! А мне так нравилось быть на ней женатым. Она была чудной невестой.

— Надеюсь, когда-нибудь она станет моей невестой.

— Да? Но только на этот раз не проводи церемонию собственноручно, — засмеялся Мэтт, — иначе окончишь свои дни в одиночестве, как я.

— Воспользуюсь твоим советом.

— А что Алекс сказала, когда узнала, что ты не священник?

— Ну, если коротко, она была шокирована: ведь это совершенно изменило наши отношения. — Уин улыбнулся, вспоминая ее страстность, тепло ее тела.

Мэтт был рад, что они нашли свое счастье, но он не хотел поставить под угрозу их экспедицию.

— Но, я надеюсь, ты был осторожен? Никто не видел, как ты вышел из каюты Алекс?

— Нет. Я сперва убедился, что вокруг никого нет. Я должен защищать ее репутацию, а не разрушать.

— Не говорите уж о вашей репутации, любезный «отец» Уин. Понимаешь, ты должен изображать священника, пока мы не причалим в Новом Орлеане послезавтра.

— Я знаю.

Мэтт услышал досаду в его голосе и засмеялся:

— Спокойной ночи, «святой отец». Приятных сновидений.

— По-моему, тебе нравится мое глупое положение.