Муж из секонд-хенда. - Евгения Светлакова

Мария

После увиденного утром вчерашняя злость ушла, но, к сожалению, оставив после себя такую пустоту, что мне самой становилось страшно. Но если злость и прошла, то обида-то осталась. Обида и желание, чтобы все оказалось просто сном. Глупое, почти детское желание заявить «я в домике».

Я несколько раз вздохнула и постаралась унять подступающие слезы. Ну вот, что это такое? Где это видано, чтоб я ревела?

— Маш, — сидящий напротив Андрей обеспокоенно на меня посмотрел.

Выглядел он и правда очень виноватым. Только вот я не могла понять, что это – очередная игра, или искреннее раскаянье. Я давно не понимала, что у нас настоящее, а что нет.

— Все хорошо, — я отмахнулась и поспешила отвести взгляд.

Мне почему-то казалось, если он посмотрит мне в глаза, сразу поймет, что я к нему чувствую. А сейчас этого хотелось меньше всего.

— Да вижу, что не все хорошо, — вздохнул фотограф. — Что мне сделать, чтобы загладить свою вину? Я не могу так, просто не могу. Скажи, что мне сделать?

— Не косячить? — я постаралась улыбнуться, но, кажется, вышло очень криво.

— Поздно, наверное, не находишь? — мне вернули мою кривую улыбку, и я снова нервно хихикнула от такого оскала.

— Прости, нервы.

Постаралась успокоиться, не дело это. Да, не реву, но и такой смех здоровым не назовешь.

На несколько минут над нашим столиком была тишина. Официант, что принес заказ, нахмурился, оценив наше настроение. Но, ничего не сказав, отошел, кажется, заподозрил, что кто-то из нас может начать бить посуду.

Напрасно, если бы мы хотели бить посуду, остались бы дома. Там на кухне битая посуда уже не сыграет никакой роли в общем бардаке.

— Маш, я не знаю, как извиниться. И даже не представляю, возможно ли это, — наконец заговорил Андрей, неравно прокручивая кольцо на безымянном пальце.

Мужчина замолчал, будто ожидая, что я что то ему скажу. А что я могла сказать на это?

Простить? Нет, я, конечно, помню про прощение и тому подобное — не помню, из библии ли это или еще откуда, да и не важно сейчас. Это все было сильнее меня. Да, мы договаривались на свободные отношения и я сама дура, что влюбилась. И, если рассуждать из этой логики, измены-то никакой не было и не могло быть.

Это из логики, а для моего резко решившего воспылать любовью к одному сумасшедшему фотографу сердца, это была как раз-таки измена. Ну, или собиралась ей стать, дальше поцелуев-то у них не пошло. Но факт, как говорится, вещь упрямая.

— Но я хочу хотя бы тебе кое-что объяснить, — наконец, снова заговорил мой муж, явно набираясь смелости.

— Кое-что объясняй, — передразнила, но, кажется, он этого и не заметил.

— Мы с тобой нормально знакомы всего неделю, — начал было он и снова замолчал, кажется, ему нелегко давался этот разговор.

— О, да и самое странное, что завтра уже неделя, как мы женаты, — вновь вставила свою шпильку.

— Да, я знаю, что это все идиотизм, — усмехнулся Андрей.

— А ты идиот, слышала уже, — я улыбнулась. — Андрей, просто объясни. Без предысторий. Хорошо?

— Я постараюсь, — Барт грустно улыбнулся и тяжело вздохнул. — Маш, я, правда, тобой восхищаюсь. Ты выдержала моего отца, мою сестру. Василиса, кажется, тебя еще и одобрила. Ты поставила на место моего брата и переманила на свою сторону Николаева.

— Это, как понимаю, комплимент. Спасибо.

— Маш, дело не в комплименте. Я, правда, очень…

Мне показалось, Андрей будто врезался в стену, моментально теряя голос. Вместо слов я услышала хрип, который словами связными быть не может. При этом Барт схвтаился за горло, будто его, что-то душит. Испуганный взгляд, и у меня чуть не началась паника, что ему плохо, но нет, не успела я осознать происходящее, мой фотограф заговорил вновь.

— В общем, ты чудо. И я благодарен судьбе, за то, что мы столкнулись тогда и около Макдоналдса и потом, в этом секонд-хенде. И я счастлив, что ты ввязалась со мной в эту авантюру, — Барт снова замолчал и отвел глаза. — Ты не поверишь насколько.

— А в знак благодарности ты привел вчера домой эту девицу? — нет, я хотела не показывать виду, но обида была сильнее меня.

— Нет, я вообще не хотел ее приводить! Меня просто обманули.

— О, да неужели?! Обманом заставили тебя ее целовать? — сказала и прикусила язык.

Да я же сейчас почти расписалась в своей ревности! Так и признаваться придется, что влюбилась.

— Нет, Маш, я виноват, правда, виноват.