Моя голубка - Айрис Джоансен

Шина добавила немного сиреневых теней на веки, отчего ее глаза стали казаться еще темнее, и оценивающе посмотрела на свое отражение в зеркале гримерной. Одно мгновение она колебалась, не добавить ли еще румян, но потом решила остановиться. В этот вечер цвет ее лица был вполне удовлетворительным и сам по себе. В действительности, она никогда перед концертом не выглядела такой оживленной, полной жизни.

Раздался негромкий стук, и в ответ на ее разрешение в гримерную вошел Донал О'Ши, закрыв за собой дверь.

— Публика сегодня просто великолепна, дорогая, — сказал он, подходя и кладя руки ей на плечи. — Очень отзывчивая для такой аудитории. Странно видеть, что люди, заплатившие пятьдесят долларов за билет, настолько снисходительны. — Он презрительно поморщился. — Они аплодировали даже этой новой рок-звезде, которая сейчас выступала.

Шина улыбнулась и потянулась за помадой. Она неторопливо начала подкрашивать губы розовым.

Дядя пристально рассматривал ее и все больше хмурился.

— Я не уверен, идет ли тебе это платье. Почему ты не надела один из своих обычных костюмов? Это выступление не настолько уж важно, чтобы покупать ради него новый наряд.

— А я не согласна. Я думаю, что это выступление будет очень важным. — Она опустила глаза на свое платье из черной тафты. — Я была уверена, что ты оценишь мой вкус, дядя. Это же черный цвет, и я выгляжу достаточно трагично, разве не так?

Обсуждаемый наряд напоминал больше роскошный китайский халат, а не платье. Его свободные складки полностью скрывали всю ее хрупкую фигурку, начиная с высокого стоячего воротника и до самых пят, рукава тоже были длинными и очень пышными. Единственным украшением служили три крупные пуговицы из блестящего оникса, одна у горла, одна на талии, и последняя на уровне колен.

— Оно слишком изысканно для тебя, Шина, — недовольно сказал Донал, все еще хмурясь. — В следующий раз я схожу с тобой и помогу тебе выбрать. — Он прошел к креслу в дальнем углу гримерной. — Ну ладно, теперь все равно поздно беспокоиться об этом. Твоя очередь сейчас подойдет.

Кивнув, Шина взяла расческу и начала причесывать свои роскошные черные локоны.

— Я почти готова, — заверила она.

О'Ши какое-то время молча наблюдал за ней, словно удивляясь новому выражению на ее хрупком лице.

— А ты изменилась, — коротко сказал он. — Ты никогда раньше сама не покупала себе платья, пока не связалась с этим бандитом Челлоном.

Шина улыбнулась.

— Мы все меняемся, когда взрослеем, дядя Донал. Я решила, что мне пора и самой что-то сделать для своей карьеры. Я слишком долго позволяла тебе одному нести всю ношу.

— Ерунда, — грубовато отозвался О'Ши. — Я готов и впредь ограждать тебя от ненужных забот и волнений. Можешь полностью положиться на меня.

Она ничего не ответила, и после короткого молчания О'Ши осторожно спросил:

— А ты не против, что я включил сегодня в программу «Песню о Рори»? Шина покачала головой.

— Конечно, нет, — безмятежно ответила она. — Я согласна, что сегодня мне как раз необходимо ее спеть. Если бы ты вдруг забыл про нее, я бы сама тебе напомнила.

— Я рад, Шина, что ты так к этому относишься, — медленно сказал он. Поднявшись, он опять подошел и встал за ее спиной. Одной рукой он погладил ее по волосам. — Очень хорошо, что ты не забыла, как это важно. — Он накрутил на палец один из ее локонов, затем отпустил. — Рори так любил твои волосы… — рассеянно произнес он, при этом не сводя внимательных глаз с ее лица. — Помнишь, как он смеялся, когда играл с ними?

Шина ощутила новую вспышку боли и быстро закрыла глаза, чтобы скрыть горе и гнев, охватившие ее. Она что, слишком спокойна, на его взгляд? Зачем ему нужно постоянно будить в ней болезненные воспоминания?

— Да, помню, — едва слышно сказала она. Черные, веселые глаза, которые искрились, смеялись и очень любили жизнь. — Помню.

Шина открыла глаза и успела заметить искорку удовлетворения в глазах дяди, которая сразу же сменилась нежным сочувствием.

— Какой я дурак, что расстраиваю тебя перед выходом на сцену, — с раскаянием сказал он. — Ты просто ангел, что терпишь мою бестактность. — Он повернулся и пошел двери, но, не дойдя до нее, остановился. — Я знаю, ты сегодня сделаешь все, чтобы я мог тобой гордиться, Шина. — И он вышел.

Шина довольно долго сидела неподвижно, отчаянно борясь с нахлынувшими на нее эмоциями. Сегодня она не позволит воспоминаниям уничтожить все ее самообладание. Она должна полностью владеть собой, если хочет выдержать этот вечер и выйти победителем. Шина несколько раз глубоко вдохнула, и постепенно спокойствие вернулось к ней. И когда стук в дверь возвестил о том, что пора на сцену, ее лицо было столь же невозмутимо, как и до прихода дяди в гримерную.

Шон Рейли стоял в кулисах рядом с О'Ши.

— Ты очень элегантна сегодня, Шина, — сказал он с дружеской улыбкой. Протягивая ей гитару, он с интересом осмотрел ее наряд. — Очень светская молодая особа.

— Слишком светская, — ехидно заметил ее дядя. — Совсем не то, чего бы нам хотелось.

— Спасибо, Шон, — мило улыбнувшись, сказала Шина. — Очень жаль, что дядя Донал с тобой не согласен. — Ее взгляд был устремлен на сцену, где раскланивался пианист с мировым именем.

— Ну, возможно, это платье немного не соответствует твоему обычному стилю, — мгновенно выкрутился Рейли. — Но, тем не менее, очень мило.

Пианист уже ушел со сцены, и О'Ши повернулся к Шине.

— Ты знаешь, что надо делать? — с нажимом спросил он. — Сначала две баллады, а потом «Песня о Рори».