Розовые очки - Наталия Доманчук

— Не переживай! Врач — мой добрый знакомый, сказал, что все будет хорошо, — а это мой Данила, знакомьтесь.

Данилой оказался брутальный мужчина лет под сорок: высокий, широкие плечи, рубленные черты, прямой нос, тонкие губы, короткие темные волосы и черные, по-детски огромные глаза.

Кате вдруг пришло в голову, что если бы у Германа с Данилой были общие дети, то они были бы невероятно красивыми.

— Привет, — голос у Данилы был хриплым, невозможно сексуальным.

— Как малыш? — спросил Герман.

Катя не поняла вопрос. Он, наверное, хотел сказать «Как ты, малыш?» Немного фамильярно, конечно. Катя только пожала плечами.

— Толкается уже? — Герман продолжать задавать непонятные вопросы.

Девушка удивленно смотрела на парней и только благодаря ее изумленному взгляду они поняли, что она не в курсе своей беременности.

— Вадим сказал, что у тебя уже большой срок! Минимум 16 недель! Ты не знала?

Катя испуганно положила руку на живот:

— У меня?

Парни озадаченно смотрели на нее, но она опять повторила свой вопрос:

— У меня? 16 недель?

Она резко встала на постели, и Герман попытался ее остановить:

— Эй, полегче, не нужно резких движений.

Катя посмотрела на мужчин и разрыдалась: всхлипывая, вздрагивая и закрывая лицо руками.

— Ну вот… а я думал, что ты будешь рада…

Она нервно замотала головой и махнула рукой, той, что была свободна от капельницы. Продолжая плакать, она погладила себя руками по одеялу и пробурчала:

— Конечно, рада, конечно, рада, я его столько лет ждала…

Герман обрадовался:

— Фух! Ну отлично. Ложись тогда, чего вскочила? И не переживай. Я все беру на себя!

Катя все не могла успокоиться. Она беременна! Боже, какое же это счастье! Она взяла за руку Германа:

— У меня будет ребенок? Правда?

Парень кивал и улыбался.

Катя никак не могла прийти в себя, счастье переполняло ее. Почему-то первой реакцией было обрадовать маму. Она осмотрелась в поиске вещей.

— Герман, ты не знаешь, где моя куртка?

Герман остолбенел:

— У тебя была куртка?

Он вскочил и подошел к мягкому креслу, которое стояло в углу у окна, и приподнял рюкзак, в надежде, что куртка окажется там.

— Кать, прости, похоже, мы ее посеяли… я так испугался, стал скорую набирать, люди возле нашей скамейки собрались… и, наверное, кто-то спер… я прошляпил…

— Ничего страшного! Там только телефон был. Деньги и документы здесь! — указала Катя на рюкзак.

— Давай наберем твой номер телефона? Вдруг поднимут и отдадут?

Катя продиктовала ему цифры, парень набрал, но телефон был заблокирован.

Девушка опять погладила живот и разревелась.

— Гера, можно тебя на минуточку, — попросил друга Данил.

Мужчины вышли в коридор. Данила был раздражен, он кипел от злости:

— Герман, пока не поздно, откажись от этой затеи. Лучше сказать маме правду, чем иметь дело с такой неадекватной бабой.

— Нормальная девчонка, что ты выдумываешь. Ну, немного разнервничалась…

— Я не люблю детей, ты это знаешь. И беременных не люблю.

— Дань, ну прекрати. Никто на тебя вешать ребенка не собирается. Она мне поможет, а я ей. Тем, чем смогу. Знаешь, я просто тебе не говорил этого… я тогда сидел на скамейке и просил Бога: дай мне шанс, пожалуйста, выбраться из этой ситуации. И через мгновение на лавочку села Катя. Это Бог ее послал, понимаешь?

Данила закатил глаза:

— Гера… ну когда ты уже повзрослеешь? Не нравится мне эта баба!

— Она всего на неделю. Ну, пожалуйста! Мне очень надо не ударить лицом в грязь перед мамой. Помоги мне!

— Давай сначала узнаем, кто она. Я попрошу Костика пробить и собрать инфу. Мне нужен ее паспорт, идем.

Данила потащил друга в палату и, когда они вошли, обратился к девушке:

— Катя, мне нужен твой паспорт, чтобы оформить тебя в больнице.

— Да, конечно! — она достала из рюкзака документ и подала ему.

Данила сразу вышел, а Герман присел на стул рядом.

— Успокоилась?

Катя улыбалась. Она выглядела невероятно счастливой.

— Это сказка какая-то! Ты не представляешь себе, как долго я шла к этому! Три выкидыша были на ранней стадии. Наверное, мне надо поговорить с доктором, да? Рассказать ему об этом. Еще куча других операций. Я уже отчаялась…

— А кто отец ребенка? Кстати, ты замужем? — Герман с испугом посмотрел на девушку.

— Я вдова. А отец… — она задумалась, — какая разница? Это мой ребенок. И все!

— Вот и отлично! Теперь давай придумаем нашу историю любви. Если я скажу матери, что я не просто женюсь, а у меня будет ребенок, то это вообще будет суперклассно! Ты ведь не против?

— Герман, я сейчас так счастлива, что с удовольствием сыграю любую роль, хоть невесты, хоть матери, хоть бабушки!

В палату вошел Данила, отдал девушке паспорт, и она его положила в рюкзачок.

— Ну, давай, рассказывай, кто ты, чем занимаешься, — попросил Данила.

Катя поправила подушку и вкратце рассказала парням все, что с ней произошло за последние три года. Рассказ лился легко, девушка не нервничала и делилась своей грустной историей так, как будто и не с ней это было. Катя чувствовала, что у нее сейчас начинается другая жизнь: такой долгожданный ребенок, любимый город и невероятное желание жить и быть счастливой.

— Так кто из них отец малыша? — спросил Герман.

— Не знаю. Надо подсчитать…

Данила бросил на друга осуждающий взгляд, и Катя это заметила.

— На самом деле это неважно. Это мой ребенок, и они об этом никогда не узнают. Я перееду в Питер, это мое решение.

— А кто ты по профессии? — опять поинтересовался Данила.

— Я закончила физмат МГУ. Но заниматься хочу другим: пять лет назад я получила второе образование — литературный работник. Буду искать работу в этом направлении.

Парни удивленно переглянулись, а Герман даже ахнул:

— Ничего себе! Это ты по адресу попала. Перед тобой владельцы небольшого, но очень перспективного издательства. Всем заправляет Данила — он у нас мозг, а я сердце — отвечаю за рекламу и дизайн. Мы всего год как существуем, но уже на взлетной полосе.

Мужчины еще немного посидели, Герман рассказал, как зарождалась идея издательства и как они шли к ней. Данила все время молчал, только хмуро смотрел то на друга, то на Катю.