Однажды была осень - Марина Полетика

— А ты? — не глядя на него, еле слышно спросила Лина. — А ты тоже… завяжешь со своей… любовницей?

— Да! Да! Да! Достали уже! — закричал Сергей и, резко повернувшись, вышел из гостиной.

Лина слышала, как он поднялся по лестнице, как хлопнула дверь кабинета. Ей было ужасно стыдно, что он посмел вот так рыться в ее вещах. И гадко оттого, что в ее заочные разговоры с Плюсиком вмешался кто-то посторонний. Посторонний?! Она впервые в жизни подумала так о муже. О человеке, который еще недавно составлял смысл ее жизни. Как она тогда думала — центр ее Вселенной.

Но ведь и в самом деле, она сама не так давно проделала то же самое — раскопала в его столе альбом, который он прятал от нее. Альбом, где были фотографии его бывшей жены и дочери. И Лина точно так же ревновала его к прошлому, как он сейчас ревновал ее к несуществующему любовнику. «Он ревнует — я ревную, — уныло думала Лина. — Он не любит — и я не люблю. Тогда зачем все это?» Взгляд ее упал на злополучную тетрадку (какое счастье, что она, ленясь писать, выводила лишь отдельные слова и рисовала всякие значки вдогонку своим мыслям). Она погладила ее, как живую, и пробормотала, смахивая слезы, от которых картинка на обложке расплывалась и двоилась:

— И что же мне теперь делать? Ведь это ты же во всем виноват! Я тебя только помочь просила, а ты…

На следующий день Вероника, приведя утром в детский сад свою Кэти, уже на правах старой подруги дала Лине сложное и деликатное поручение:

— Галя, очень тебя прошу — подлижись, пожалуйста, к Наташе, пусть она Катьку в порядок приведет. Я знаю, что у нее очередь на месяц вперед. Но ты ее попроси очень-очень и денежек побольше предложи. Нам же на день рождения идти к Харламову, а Катька на репей похожа, хоть стриги ее налысо, как этого, дружка ее, Алекса, что ли. И еще… — Вероника понизила голос. — Ты поговори с Наташей, она у этого Харламова дома вроде была, когда его Алиску стригла, она же всех наших йорков стрижет. Короче, узнай, что да как.

— А зачем? — не поняла Лина.

— Я хочу его склеить, — напрочь забыв о конспирации, объявила Вероника. — Он из самых крутых в нашем Карасьем, не женат, живет один, ни с кем не знается. Короче, подхода не найти. А тут такой случай.

— А как подстриженная Кэти поможет тебе этого Харламова склеить? — заинтересовалась технологией процесса Лина.

— Мужика хорошо ловить на том, чем он интересуется, ну типа для каждого свой червяк должен быть на удочке. Нацепил, закинул, подергал, он — ам! И тащи его. Тем более в Карасьем озере.

— Ну и?.. — засмеялась Лина. — Ты же не будешь Кэти на удочку цеплять, я надеюсь?

— Он вроде на йорках помешан, Наташа мне сама говорила, — деловито пояснила Вероника. — Я про породу в Инете почитаю, Катьке марафет наведу, и никуда он от нас не денется. Ну поможешь, а?

— Не знаю… — засомневалась Лина. — У Наташи ни минутки свободной, к ней едут и едут целый день. Пошлет она меня, и все.

— Ты что — сама его хочешь заарканить? — предположила Вероника. — Нет? Честно? Тогда попроси Наташу, ты же ее начальник, она тебе не откажет.

— Хорошо, — сдалась Лина. — Попрошу. Но не обещаю.

Не откладывая дела в долгий ящик, Лина, едва дождавшись приезда грумера Наташи, отправилась к ней в комнату. Но, как назло, первые клиенты были не из поселка, поэтому хозяева сидели тут же, в комнате, отвлекая Наташу разговорами. Только перед обедом Наташе привели цвергшнауцера Бакса, которого оставили на попечение Лины и обещали забрать вечером. Баксик был псом идеально воспитанным и чуть трусоватым, но Лина все же решила воспользоваться ситуацией и, прихватив цверга поперек пуза, опять отправилась в зал для груминга, который все называли парикмахерской.

— Наташа, я вам Баксика привела, давайте помогу его держать? — предложила она.

— Да что вы, Галина Борисовна, — рассмеялась Наташа. — Его держать не надо, он умница.

— А йорков у вас держали, я видела.

— Так йорк же ни минуты на месте не стоит, как ртуть. Надо же ровно подстричь, только примеришься, а он дерг — и полчелки нету, — улыбнулась Наташа.

— Можно тогда я просто так посижу, — не отставала Лина. — Мне посмотреть интересно. Цвергов же по-другому как-то стригут?

Неизвестно, понравилось ли Наташе это предложение, но Вероника была права, Лина — какое ни есть, а начальство. Поэтому Наташа согласилась и, поставив Бакса на столик, принялась быстрыми движениями выщипывать ему шерсть специальной расческой — пес аж присел от такого напора. А Лина стала задавать наводящие вопросы, начав с самого простого, чтобы сперва узнать побольше о Харламове.

— На день рождения? К Алиске? — улыбнулась Наташа, не прерывая своего занятия. Улыбка у нее была хорошая, открытая. — Это на него похоже.

— Я слышала, что он просто помешан на йорках…

— Не знаю… Вряд ли. Он на Алиске своей помешан, это точно. Пока стригу — сидит рядом, шерстинки считает, все рассказывает, какая она умница. А потом не отпустит, пока все ее новые одежки-игрушки не покажет. Я час стригу — полчаса смотрю. Потом уже сказала, чтоб Маша ее сюда приводила, к вам. А им понравилось, и они стали в садик ходить.

Лина невольно залюбовалась тем, как летают Наташины руки, теперь уже вооруженные чем-то вроде ножниц. Щелк-щелк, летит на пол шерсть, а пес прямо на глазах из лохматого бобика превращается в породистого красавца.

— Наташа, вы такая искусница! — искренне сказала она. — А где вы этому научились? То есть я понимаю, что теперь вы повышаете квалификацию на курсах, вон вся стенка в сертификатах. А сначала? Этому же не учат нигде, да?

— У меня свой ризен был, сперва на нем экспериментировала. Потом у знакомых стригла. А потом стали со стороны приходить. Так вот и получилось, — сквозь щелканье ножниц пояснила Наташа.

— А кем вы раньше работали? Если, конечно, не секрет?

— В школе, — коротко ответила Наташа и стала брызгать на Баксика спреем.

— Вы учитель? — несказанно удивилась Лина. — А как…

Но ее прервал звонок мобильника.

— Да, нежнуля? — весело откликнулась Наташа. — Как ты там? Хорошо, куплю, конечно. Димка не заходил? А Леночка? Нет, милый, сегодня не раньше десяти. Ну, в субботу, может быть. Нежнуля, ты прости, у меня тут собака… Целую!

— Сын? — улыбаясь, спросила Лина.

— Муж, — и по интонации опять понятно, что пояснений не будет.

— Наташа, у вас так много работы, и все на ногах, вы же, наверное, так устаете, — посочувствовала Лина.

— Сейчас еще ничего, теперь я только здесь работаю. А вот раньше, когда еще приходилось по всему городу мотаться, — вот тогда да. Да еще если перед выставками — тогда вообще бывало за полночь приходила, — Наташа улыбалась, и от этого не было ощущения, что она жалуется.

— Да, кстати, я все хочу вам сказать, — вдруг вспомнила Лина. — У нас теперь клиентов все больше, к вам запись на месяц вперед, не попасть. Рада Григорьевна собирается брать второго грумера и хотела вас спросить насчет графика. Вам как удобнее — через день или через два?