Только не плачь - Маргарита Дюжева

* * *

Утром я проснулась поздно. Ночь выдалась сложной, насыщенной на эмоции, поэтому мне удалось разлепить глаза только к десяти часам, когда солнце уже нагло ломилось в комнату, через незашторенные окна.

К сожалению, вчерашние события оказались не сном, который развеялся по утру, оставив за собой тревожное послевкусие, а реальностью. Остатки дремы рассыпались как карточный домик. Если я дома у Барханова, значит где-то рядом он сам!

Я нашла Артура на кухне.

Собранный, хмурый, в строгом костюме, готовый к началу рабочего дня, он стоял у окна и задумчиво пил кофе.

— Привет, — растерялась я.

Он только кивнул. Взял со стула большой пакет и протянул его мне. Я подозрительно покосилась на подношение, но брать его в руки не спешила:

— Что это?

— Одежда.

— Зачем? — во все глаза уставилась на Барханова.

— Ты ничего с собой не взяла, — Артур пожал плечами и кивнул на мое помятое после сна платье, — не ходить же всегда в этом.

— Я не могу это принять, — спрятала руки за спину.

— Можешь. Тут ничего особенного. Домашний костюм… мелочи всякие, — поставил пакет обратно на стул, — в общем, сама разберешься.

От его сдержанной заботы у меня сковало горло, так что не могла проронить ни звука. Это пока я спала, он вместо того, чтобы отправиться на работу, занялся моей одеждой. Не стал будить, дождался, когда я сама проснусь. Теперь не только в горле запершило, но и защипало газа.

— Мне пора, — бесцветно произнес Артур, и прежде, чем я успела хоть что-то ответить, скрылся в коридоре.

— Артур! — я бросилась следом за ним, — погоди.

— Что? — он обернулся, впился в меня напряженным взглядом.

— Спасибо.

Снова бесцветный кивок.

— Приду поздно. Надеюсь, найдешь чем заняться,

— Да…но не могу же я все время сидеть здесь взаперти.

— Сможешь, — уверенно произнес он, — пока не выясним, что за долги и что за друзья.

— Артур.

— Мы вчера это уже обсудили.

— Я думала, ты не серьезно…

— Я всегда серьезен, — коротко ответил он и вышел из квартиры. Я только услышала, как защелкнулся замок.

Запер! И ключей не оставил.

Нахал! Просто нахал! Возомнил себя не пойми кем! И я хороша. Согласилась приехать к нему, хотя знала, чувствовала, что просто не будет, что он устроит сладкую жизнь и испытание на прочность. Друзья Кирилла — призрачная проблема, а Барханов-старший — вполне себе реальная и очень сердитая. Почему я об это не подумала?

Надо было отбиваться что есть мочи, сопротивляться, орать. Что угодно лишь бы не ехать с ним в эту западню…

Хотя, кого я обманываю. Все равно бы поехала, и дело вовсе не в страхе, а в том, что мне чертовски хотелось быть хоть на пол-шага ближе к нему, хоть одним глазком заглянуть в его жизнь, поучаствовать в ней. Пусть мимолетно, пусть несерьезно, пусть по самому краю.

Пусть это больно, почти невыносимо, зато я почувствовала себя живой. Впервые с момента аварии во мне зажегся хоть какой-то интерес, какие-то отголоски эмоций, а я ведь уже начала забывать каково это, когда чувствуешь, когда живешь по-настоящему. И сейчас тянулась за этими чувствами, жадно ловила каждый всплеск, каждое неровное биение собственного сердца, наслаждалась ничего не значащей заботой, млела от сердитого внимания. Дурочка.

В квартире без Артура стало еще прохладнее. Эти светлые стены, большие окна, строгая обстановка, все будто кричало: не трогай ничего, ты здесь чужая! Тем не менее я решила осмотреться. Прошлась по кухне вдоль островка, выглянула в окно, которое выходило в аккуратный двор, утопающий в сочной зелени. Потом вышла в коридор и долго прислушивалась. В тишине пустой квартиры мне чудились призрачные шаги, шорох. Наверное, это тени прошлого, которое так стремительно ворвалось в мою жизнь, снова перевернув ее с ног на голову.

На пороге гостиной я замерла, не в силах справиться с внезапно поднявшимся волнением. Словно наяву чудилось, как Артур сидит в большом удобном кресле и читает газету, у его ног со спокойным достоинством разлегся здоровенный пес, чутко шевелящий ушами на каждый звук. Огонь в камине.

В груди все сжалось. Сколько я не пыталась, у меня не получалось представить себя рядом с ним. Я словно кусочек картинки, затесавшийся в коробку с другим паззлом. Черт, даже в собственных фантазиях у меня не было ни единого шанса приблизиться к нему.

Я аккуратно прошлась по комнате, покрутила в руках книгу, небрежно оставленную на столике, погладила большого плюшевого зайца, который свалился на пол. Кто бы мог подумать, что у Барханова дома есть мягкие игрушки. Заяц был таким усталым, потасканным, будто его регулярно тискали и мяли. Смешно.

При взгляде на игрушку губы сами растянулись в грустной улыбке. Как много я не знаю про этого мужчину, как много я упустила.

В его кабинет я так решилась войти, памятуя о том, что мне было запрещено туда соваться. Зато не смогла остановиться и заглянула в его спальню. Здесь царил порядок, как и во всем остальном доме. Кровать заправлена, на стульях не валяется никакого барахла, тяжелые шторы задвинуты.

Я чувствовала его запах. Тот самый, от которого кружится голова и земля уплывает из-под ног. Здесь им было пропитано все, каждый миллиметр. Я прикрыла глаза, вдохнула полной грудью, чувствуя, как по венам бежит расплавленная лава.

Люблю его по-прежнему. Знаю, что это бессмысленно, но все равно люблю.

И это самое страшное, что могло случиться.

В какой-то миг стало сложно дышать, по спине покатился холодный пот, и меня накрыла паническая атака.

Из спальни Артура я бежала так, будто за мной гнались все демоны преисподней, и полегчало только когда оказалась в другой части квартиры. Возле той самой двери, к которой мне было строго настрого запрещено приближаться.

Обычная дверь, как и все остальные в этой квартире, но взгляд почему-то намертво к ней прилип. Даже мысли об Артуре ушли на задний план, уступая место странному волнению. Мне настолько сильно хотелось узнать, что же за ней скрывается, что я подошла ближе, тревожно вслушиваясь в тишину. Из закрытой комнаты не доносилось ни звука, но легче не стало. Наоборот, волнение разрослось до невероятных размеров.

Я должна узнать, что там. Прямо сейчас.

Едва дыша, взялась за ручку и потянула на себя.

Заперто.