Вайдекр, или Темная страсть - Филиппа Грегори

Все, что мне нравилось в светской жизни графства, — это небольшие импровизированные балы, когда собиралось достаточно много молодежи и удавалось уговорить непреклонных мамаш разрешить ей потанцевать. Я любила также ассамблеи в Чичестере, которые мы посещали, когда успевали управиться с овцами, если дороги к тому времени становились получше. Еще я любила легкое содружество на охоте и танцы на балах зимой. Все остальное не существовало для меня. Я была точно как папа. Единственное, в чем я нуждалась, — это был мой дом, и Селия могла представлять Вайдекр на каждой вечеринке начиная с сегодняшнего дня и до самого Страшного суда.

Я бы, наверное, с меньшим нетерпением ожидала свадьбы Селии, если бы не знала наверное, что я гораздо, гораздо красивее ее. Она была привлекательной девушкой с мягкими карими глазами и белой, как сметана, кожей. Но рядом со мной она становилась просто невидимой. Тем летом я особенно сияла чувственностью и красотой. Когда бы я ни приезжала в Чичестер, я всегда ощущала на себе взгляды прохожих, как мужчин, так и женщин, смотревших с удовольствием на мою легкую походку, блестящие на солнце волосы и яркое лицо.

Если бы я жила жизнью, которую выбрала мне мама, я бы только и занималась своей внешностью да тем, какое платье идет мне больше. Но меня сильнее волновала работа жнецов в поле, чем красота моих глаз.

Однако я все-таки не была святой и ревниво сравнивала себя с Селией. Более того, в день свадьбы, стоя рядом с невестой, я собиралась совершенно затмить ее красотой.

Мне очень шел серый шелк, выбранный для меня Селией. Волосы я собиралась высоко убрать и напудрить светлой пудрой, которая очень подходила к моим глазам и загорелым плечам. Сердитая старая портниха, специально привезенная из Лондона, даже вздохнула, когда я вышла из комнаты Селии и стала перед зеркалом.

— Мисс Лейси, вы — самая красивая девушка здесь, — заметила она.

Я спокойно продолжала смотреть в зеркало. Серый шелк переливался при каждом моем движении. И невозможно было смотреть на меня без восхищения. Я была очень, очень, очень красива. И страшно довольна этим.

Корсаж моего платья был расшит мелким жемчугом и так туго затянут, что я едва могла дышать. Это делало мою грудь гораздо полнее и соблазнительнее. Шелковая верхняя юбка, разделяясь на две части, позволяла видеть шуршащий атлас нижней.

Но моя торжествующая улыбка угасла, когда дверь отворилась и из своей комнаты вышла Селия. В своем белом шелковом платье, расшитом серебряной нитью, она казалась принцессой из волшебной сказки. Ни один мужчина не мог бы, глядя на меня, не пожелать меня в своем сердце. Но, глядя на Селию, нельзя было не полюбить ее. Ее талия, такая же тонкая, как моя, была схвачена расшитым треугольником корсажа; на спине, волнуясь при ходьбе, развевалась нарядная накидка. Ее мягкие каштановые волосы сегодня не были напудрены, но я могла представить, что, когда они будут как следует уложены, ее красота заставит биться сердце каждого мужчины, не только от желания, но и от нежности.

Она улыбнулась от непритворного удовольствия при виде меня и сказала:

— Беатрис, милая! Ты выглядишь еще красивее, чем обычно. Это тебе следовало быть невестой, а не мне.

Я улыбнулась ей в ответ, но, смущенная ее словами, задумалась, кого из нас выбрал бы Гарри, имей он такую возможность.

— Что-нибудь случилось, Беатрис? — тревожно спросила Селия, поворачиваясь ко мне. — Ты кажешься такой встревоженной.

— Я думаю о твоем муже, — ответила я, надеясь этими словами стереть улыбку с ее лица. Я преуспела в этом даже больше, чем ожидала. Она побледнела так, что показалось, будто ее сердце совсем остановилось.

— Вы можете идти, мисс Хокки, — приказала она портнихе и уселась на подоконник, не заботясь о своем наряде.

— Ты поедешь с нами в свадебное путешествие? — спросила Селия, ее лицо буквально дышало тревогой. — Гарри прислал мне записку, благодаря за внимание к тебе, но ясного ответа не дал. Ты поедешь, Беатрис? Чем больше я думаю об этом, тем лучше понимаю, что не смогу остаться с ним наедине.

— Я обязательно поеду, — торжественно пообещала я, и ее лицо просияло.

— Боже, какое облегчение! — воскликнула она, отвернулась и прижала лоб к оконному стеклу. Она постаралась скрыть глубокий вздох, но я заметила, как побледнело ее лицо.

— Что-нибудь еще беспокоит тебя, Селия?

— Я уверена, что у меня что-нибудь не в порядке, — тихо сказала она. — Я думаю о… брачной ночи. Мы планировали уехать после завтрака в Портсмут и на следующее утро отплыть во Францию. Я не могу перенести мысль… — Она замолчала, и я прочитала беспокойство на ее юном лице. — Если это произойдет, — тихо выговорила она, — я бы предпочла, чтобы это было подальше от моего дома.

Я кивнула. Такие разговоры я считала ничего не стоящей чепухой, но могла оценить деликатность, когда встречала ее.

— Ты думаешь, что люди будут сплетничать о тебе? — понимающе спросила я.

— О нет, — удивилась Селия. — Не обо мне, о Гарри. Я не хотела, чтоб его расстроили сплетни, если я вдруг не сумею вести себя как нужно.

Она действительно была просто прелесть! Испытывать такой страх, но думать при этом о других. Было очень приятно сознавать, что будущая хозяйка Вайдекра так ценит наше имя.

— Я уверена, что Гарри не станет огорчать тебя в первую ночь, — заверила я Селию, решив при этом, что свою первую ночь женатого человека Гарри проведет так, как должен был бы провести всю жизнь, — со мной. — Я думаю, что мы будем путешествовать просто как друзья, пока не прибудем во Францию.

Она виновато опустила глаза и кивнула. Я снисходительно обняла ее тонкую и гибкую талию, она благодарно прижалась ко мне щекой с еще не просохшей слезинкой. И тогда я почувствовала, что, приникни она когда-нибудь к Гарри, вся моя страсть и любовь не удержат его. Ее хрупкое невинное тело больше подходило для любви такого человека, как мой брат, ее любовь могла бы вызвать в нем нежность и ласку.

После этого я быстро вскочила на ноги и поспешила переодеться. Когда я причесывалась перед зеркалом Селии, вошла леди Хаверинг.

— Ради бога, Селия, сними свой подвенечный наряд, ты изомнешь его. — Селия виновато стала оправлять платье, а ее мать продолжала: — Я полагаю, девушки, вы побеседовали о предстоящем путешествии?

Я улыбнулась и присела в реверансе.

— Да, миледи, и я так благодарна Селии, что она меня пригласила, а маме за то, что та разрешила мне поехать.

Леди Хаверинг кивнула и продолжала с тяжелой самоуверенностью:

— Я вижу, что ваша мама позволяет вам ездить верхом одной.

Взглянув на свою серую амазонку, я могла только кивнуть в ответ и сделала попытку оправдаться:

— Видите ли, я не собиралась выезжать, но потом мне захотелось увидеть Селию, и я не подумала, что меня кто-нибудь может увидеть.

— Неважно, — оборвала мои слова леди Хаверинг. — Но в мои молодые годы девушки не имели столько свободы. Ни одной из них не разрешалось скакать на лошади, даже в сопровождении ее жениха или брата.