Невеста герцога - Джулия Куин

Впрочем, предположил он, ей тоже приходится мириться с ней. Рабочие места для благородных девиц на дороге не валяются.

— У меня закончилась писчая бумага наверху, — объяснила она.

— Для писем?

— Вашей бабушки, — подтвердила она. — Мне не с кем переписываться. Полагаю, когда Элизабет Уиллоуби выйдет замуж и переедет… — Она помедлила в задумчивости. — Я буду скучать по ней.

— Да, — промолвил он, вспомнив, что рассказала ему Амелия. — Вы близкие подруги.

Грейс кивнула.

— Ах, вот где она. — Она вытащила небольшую стопку бумаги. — А теперь мне надо идти, — сказала она, скорчив гримаску. — Писать письма для вашей бабушки.

— Разве она не может написать их сама? — удивился он.

— Она считает, что может. Но по правде говоря, у нее ужасный почерк. Никто не в состоянии разобрать ее каракули. Даже я. Мне приходится наполовину импровизировать, когда я переписываю ее письма.

Томас хмыкнул. Грейс такая умница. Интересно, почему она до сих пор не замужем? Неужели потенциальных женихов смущает ее положение в Белгрейве? Вероятно. Пожалуй, это отчасти и его вина. В своем стремлении удержать ее в качестве компаньонки вдовствующей герцогини он не позаботился о том, чтобы обеспечить ее небольшим приданым, чтобы она могла оставить службу и найти мужа.

— Я должен извиниться, Грейс, — сказал он, подойдя к ней.

— За то, что случилось днем? О, пустяки. Это ужасная ситуация, и никто не может винить вас…

— За очень многое, — перебил он. Ему следовало предоставить ей возможность найти мужа. Тогда, не считая прочего, ее не было бы здесь, когда появился Одли.

— Пожалуйста, — сказала она, с грустной улыбкой. — Я не могу придумать ничего, за что вам нужно извиняться, но, уверяю вас, если бы было за что, я приняла бы ваши извинения со всем великодушием.

— Спасибо, — ответил он. Если он и почувствовал себя лучше, то не намного. И поскольку лучшее убежище на виду, он сказал: — Через два дня мы уезжаем в Ливерпуль.

Она медленно кивнула.

— Полагаю, вам нужно многое сделать перед отъездом.

Он думал об этом. И не только об этом. Последние четыре дня Томас провел с мыслью, что вернется в Англию никем. Поэтому он довел себя до изнеможения, делая все необходимое, чтобы убедиться, что самый последний уголок Уиндема пребывает в должном состоянии. Ему совсем не нужно, чтобы кто-нибудь говорил, будто он саботирует нового герцога.

Он уладил все дела. Оставалось просмотреть последние счета, проследить за тем, чтобы упаковали его личные вещи, и после этого…

Его жизнь как герцога закончится.

— Уже почти ничего, — сказал он, не в состоянии скрыть горечь, прозвучавшую в голосе.

— О. — Ее явно удивило, что он сказал об этом вслух. — Должно быть, это приятная перемена.

Томас подался вперед. Он видел, что ей неловко, и выпил как раз достаточно, чтобы получать от этого некоторое удовольствие.

— Видите ли, я практикуюсь, — сказал он.

— Практикуетесь?

— В том, чтобы вести праздный образ жизни. Возможно, я уподоблюсь вашему мистеру Одли.

— Он не мой мистер Одли, — тут же возразила она.

— Ему незачем тревожиться, — продолжил он, пропустив мимо ушей ее протест. Они оба знали, что она лжет. — Я оставил все дела в идеальном порядке. Все договора проверены и все балансы подведены. Если он доведет поместье до упадка, это будет целиком и полностью на его совести.

— Перестаньте, Томас. Не говорите так. Мы не знаем, герцог он или нет.

— Неужели? — Господи, кого она пытается обмануть? — Да ладно, Грейс, мы оба знаем, что найдем в Ирландии.

— Нет, — настаивала она, но ее голосу не хватало убедительности.

И Томас понял.

Он шагнул к ней.

— Вы любите его?

Она замерла.

— Вы любите его? — повторил он, теряя терпение. — Одли.

— Я понимаю, о ком вы говорите, — резко отозвалась она.

Он чуть не рассмеялся.

— Представляю. — И подумал про себя: они обречены. Они оба. Амелия потеряна для него, а Грейс влюбилась в Одли, выбрав его из всех людей. Ничего из этого не выйдет. Он, Томас, мог бы жениться на ком-нибудь с общественным положением Грейс, но Одли — никогда. Став герцогом, он будет вынужден жениться на какой-нибудь девице с лошадиным лицом, чье происхождение не уступает его собственному. Найдется немало скептиков и клеветников. Новоявленному герцогу понадобится блестящий брак, чтобы доказать обществу, что он заслуживает свой титул.

К тому же Одли был безответственным олухом, явно недостойным такой женщины, как Грейс.

— Сколько времени вы пробыли здесь? — спросил он, пытаясь найти ответ в своем затуманенном алкоголем мозгу.

— В Белгрейве? Пять лет.

— И за все это время я не… — Он покачал головой. — Интересно почему?

— Томас, — сказала она, настороженно глядя на него. — О чем вы говорите?

— Будь я проклят, если знаю. — Он горько рассмеялся. — Что стало с нами, Грейс? Мы обречены, знаете ли. Мы оба.

— Я не понимаю, о чем вы.

Он не мог поверить, что у нее хватает нахальства делать вид, будто он не выразился предельно ясно.

— О, ради Бога, Грейс, вы слишком умны для этого.

Она посмотрела на дверь.

— Мне надо идти.

Но он преградил ей путь.

— Томас, я…

И тут он подумал: а почему нет? Амелия потеряна для него, а Грейс положительная, серьезная и надежная — здесь, перед ним. Он всегда считал ее хорошенькой, а мужчина не должен быть чересчур привередливым, Особенно мужчина без гроша в кармане.

Он обхватил ее лицо ладонями и прижался губами к ее губам. Это был жест отчаяния, порожденный не желанием, а болью. Он целовал ее, потому что надеялся, что поцелуй превратится во что-то большее, что, если он будет настойчив, между ними вспыхнет искра и он забудет…

— Хватит! — Она уперлась ладонями в его грудь. — Зачем вы это делаете?

— Не знаю, — сказал он, беспомощно пожав плечами. — Я здесь, вы тоже…

— Я ухожу. — Но Томас все еще удерживал ее за локоть. Он знал, что должен отпустить ее. Возможно, она не та женщина, которая ему нужна, но, может, она не совсем не та. И они могли бы поладить вместе.

— Ах, Грейс, — сказал он. — Я больше не герцог. Мы оба это знаем. — Он пожал плечами, словно наконец позволил себе смириться с неизбежным.

Она с любопытством смотрела на него.

— Томас?

И тут — он не знал, откуда взялась эта мысль, — он сказал: