Девчуля для братвы - Юлия Удалова

И Камиль Рахматулин прав — если кому и под силу разобраться в том, что там происходит, то только Вольфу.

Наверное, надо радоваться, что все так получилось. Как я, в общем-то, и хотела. Он уедет далеко-далеко и, должно быть, забудет обо мне…

А мне останется какое-то свербящее в груди чувство, которому я не могу найти названия…

В Возогорах было на удивление тихо. Я сошла на станции, а электричка поехала дальше — в заснеженную ночь… И мне вдруг почему-то захотелось уехать отсюда вместе с ней.

Странное и недоброе предчувствие охватило меня, но я не придала ему значения. Списала на усталость и дурное настроение.

В Возогорах, что славились своим знаменитым молочным комбинатом, было на удивление тихо.

Для новогодней ночи — прямо и вовсе как-то подозрительно. Обычно на селе гулянья. А тут — свет в нескольких зашторенных окошках и тишина. Лишь только тоскливо и как-то по-странному дико выли собаки.

А, может, и не собаки вовсе?

Может, волки?

Да нет… Нет, конечно…

— Пять косарей до Ларюшино, — объявил хмурый таксующий дедок и хотел поднять стекло машины, но я задержала его рукой в варежке.

— Годится.

Заломил он, конечно, знатно, но у меня не было ни желания, ни сил торговаться. В голову даже услужливо полезли всякие нехорошие мысли про маньяков. Например, которых ловили в одном всем известном сериале с центрального канала, который был у всех на устах.

Но я наглядно знала этого дядечку, он был из возогорских старожилов. Потому и села к нему в машину. Вот заодно и потрачу последние денежки, что Роман Евгеньевич ссудил мне при расчете с работы.

Да, я уволилась из «Улыбки праздника». В городе больше меня ничего не держит.

— Что-то настроение у вас не новогоднее, — не удержалась я, когда обшарпанная девятка тронулась с места.

— Да какое тут настроение, когда такой беспредел творится… — махнул рукой водитель, которого, как я припомнила, звали Митричем.

Но как я ни пыталась его расспрашивать про «творящийся беспредел», Митрич только кряхтел и отделывался общими фразами.

Наверное, он это про общую остановку в стране. Такие вот древние старички любят ругать правительство и рассуждать в духе «при Брежневе жилось лучше».

Потому всякие попытки расспросить его я оставила.

На удивление, домчались до Ларюшино быстро. Хотя, мне, наверное, так показалось, потому что я задремала.

До дома вредный Митрич меня везти не пожелал. Высадил у нашего знаменитого ДК «Дворец», получил свои пять тысяч рублей, да и был таков.

В отличие от Возогор в Ларюшино явно было повеселее.

Наверное, все гуляющие переместились оттуда сюда.

Слышалась музыка, то и дело взрывались фейерверки, а довольные прохожие то и дело кричали «С новым годом!». Ребята в дедморозовских колпаках из какой-то веселой, но незнакомой компании при виде меня даже остановились, приглашая с собой. Все расспрашивали, чего я такая грустная, и даже заставили выпить шампанского из пластикового стаканчика.

Но с собой так и не зазвали.

Ну и навалило тут снега! В городе-то я от такого количества осадков точно отвыкла. Даже захотелось нырнуть в какой-нибудь особо пышный и белоснежный сугроб, и, как в детстве, сделать снежного ангела.

— С Новым Годом! — крикнула мне проходящая мимо румяная девушка в белом полушубке, который заметно оттопыривался в области живота.

— С Новым Годом! — поздравила я в ответ и остановилась от неожиданности. — Оля, ты?

— Улька… — протянула она, словно не веря своим глазам, и обратилась к парню, с которым шла. — Коль, ты иди — я догоню!

Приглядевшись, я с удивлением узнала в ее спутнике Кольку Жилина.

Честно говоря, за прошедшие с реалити-шоу три года я редко бывала в Ларюшино. И не разу больше не видела Олю. Совсем не интересовалась судьбой бывшей лучшей подружки, которая, как выяснилось, ненавидела меня лютой ненавистью. Давным-давно Варька рассказывала, что Оля уехала в город, но там у нее что-то не клеилось, поэтому ей пришлось вернуться в Ларюшино. Которое она ненавидела всеми фибрами своей души.

На ее безымянном пальце блеснуло золотое колечко.

Надо же, оказывается она вышла замуж за давно и безнадежно влюбленного в нее Колю! А говорила, не сделает этого и под дулом пистолета.

— Уль, ты прости меня… За то, что было три года назад, — серьезно проговорила Оля. — Я давно извиниться хотела, но все никак случай не выпадал. Ты теперь редко в Ларюшино приезжаешь.

— Извиниться? — растерялась я.

Вот уж чего я точно не ожидала.

— Да, — кивнула бывшая лучшая подружка. — Я дура тогда была. О красивой жизни мечтала, Кольку вон отталкивала. Уехать все куда-то хотела… Не понимала я, что счастье мое здесь, в Ларюшино.

И она погладила свой выпирающий живот.

— Брось, Оля, — отозвалась я. — Столько лет прошло, все уж забылось.

— Да, вот как жизнь повернулась. Ты за Глеба вышла замуж, а я за Колю… Кто бы тогда подумать мог!

— С Глебом мы недавно развелись, — сказала я спокойно.

— Да ты что? — округлила глаза Оля. — И как же? Он же такой вроде хороший, правильный парень был…

— Долгая история.

— Заходи в гости — расскажешь, — вдруг сказала она. — Да и я что-нибудь тебе расскажу. Тут такие дела творятся. Осторожнее надо… Мне очень жаль, что с Варей так получилось…

— А что с Варей получилось? — насторожилась я, а затем и вовсе испугалась. — Я ничего не знаю… Что случилось с Варей?

— Неужели Виталий Парфенович тебе не рассказал? — в свою очередь испугалась Оля. — Ой, Уля…

Все-таки не зря меня охватило дурное предчувствие, когда я сошла с электрички. И сейчас мне стало страшно.

В миллион раз страшнее, чем тогда, у бандитов. Одно дело — страх за себя, и совсем другое — за семью, за близких людей…

— Рассказывай, Оль! — схватила ее за руку. — Не томи! Я пару дней назад разговаривала с ней по телефону — все было хорошо…

— Пару дней назад? — задумчиво переспросила бывшая подруга. — Тогда все понятно. Значит, она и твои родные просто не хотели тебя волновать. И… подвергать опасности. Все равно ты ничего поделать не сможешь. А навредить ей и себе — запросто…

— Да что с ней? Она жива? Здорова?

Меня охватил уже не просто страх, а самый настоящий ужас. Паника.

— Жива, — кивнула Оля и тихо добавила. — Насчет здоровья — не знаю. Говорят, он их избивает…

— Кто — он? Кого — их? — я уже не выдерживала. — Оля, если сейчас же не расскажешь, в чем дело, — не знаю, что со мной будет!