Муж напрокат - Екатерина Орлова

― Как дети? ― спросил он, как только мы сели в машину и тронулись с места.

― Хорошо, ― ответила я, глядя на него. Теперь торопиться уже было некуда, и я могла немного расслабиться.

― Ты сегодня какая-то несобранная.

― Да, утро выдалось непростым.

― Может, нанять няню?

Я посмотрела на него, как на умалишенного.

― Зачем?

― Чтобы тебе было легче.

― Мне с ними и так несложно, ― сказала я, нахмурившись.

― Лана, но ты же устаешь. И учишься еще… Кстати, ты пишешь дипломную работу?

― Да, ― выдохнула устало.

Пишу. По ночам, втихую, когда есть пробел на работе, но ему я этого не скажу. Я отвернулась к окну, чтобы у него не было возможности так меня разглядывать. Сегодня и так едва замазала темные круги под глазами. Несколько ночей над учебниками и за ноутбуком ― и вся красота ушла практически бесследно. Я уже держалась практически на одном честном слове и чистом кофеине. Самое интересное в том, что я не любила кофе, но была вынуждена теперь пить его литрами, чтобы не свалиться с ног. До сдачи дипломной работы оставался месяц, а через неделю мне нужно было представить проект куратору. С таким ритмом я, наверное, просплю трое суток после защиты диплома.

― Лана? ―снова позвал Колин, и я вынуждена была посмотреть на него. ― Ты выглядишь уставшей.

― Спасибо за комплимент, ― вяло пробормотала я. Движение машины усыпляло, и мне хотелось прикрыть глаза всего на минуточку для перезагрузки. Но ехать было недалеко, поэтому я не могла себе этого позволить.

― Тебе нужно больше отдыхать.

Я спрятала за легким покашливанием свой истерический смех. Мне хотелось сказать Колину: «Давай-ка разберем, в какую часть дня я могу втиснуть длительный сон. Утро начинается в шесть, так как раньше просто не могу заставить себя вылезти из кровати. Я быстро принимаю душ и сушу волосы. Крашусь, бужу детей, привожу Ноа в порядок, постоянно подгоняя Вики, потому что вместо чистки зубов она засыпает над раковиной. И хорошо, если при этом хоть как-то елозит по зубам щеткой. Потом я тащу этих «сов» в кухню, чтобы попытаться запихнуть в них завтрак, от которого они отказываются. Я ношусь между ними и кофемашиной, чтобы сделать хотя бы глоток горячего напитка до того, как нам нужно будет выбегать из дома. Параллельно я должна запихнуть в детей хотя бы пару ложек хлопьев. Потом собрать им перекус, одеть всех, подобрав не то, что мне кажется красивым или просто чистым, а то, что хотят они. А хотят, как правило, именно то, что в данный момент в стирке-глажке-старое. Отсюда утренние истерики и недовольства. Ноа еще может упасть на пол в пижаме и устроить лежачую забастовку. Знал бы ты, Колин, как же мне хочется забить на все и прилечь рядом с племянником. На минуточку. Просто прикрыть глаза и поверить в то, что я в нирване. Но я вынуждена уговаривать-угрожать-наказывать-умолять. Потом я наспех одеваюсь сама, забрасываю в рюкзаки ланч-боксы, и мы буквально вылетаем на улицу, потому что уже опаздываем. Всегда. Каждый день. Во сколько бы ни вставали дети. Когда сдаю их в сад и школу, тут же лечу на работу, потому что туда я тоже опаздываю. А все из-за того, что Вики внезапно решила перед уроками обсудить со мной мальчика, который ей нравится, а потом еще и Ноа не хотел меня отпускать.

После работы забот не меньше. Привести детей домой, по дороге заскочив с супермаркет, в котором вместо получаса мы проводим полтора, потому что… «Лана, ну давай зайдем в игрушки! Мы просто посмотрим».

И мы заходим каждый раз. Потому что я люблю этих детей, и мне искренне жаль, что я не могу позволить себе купить им все игрушки, которые они с такой жадностью рассматривают. Потом мы идем домой, и я грызу себя за то, что не могу дать им всего, в чем они нуждаются или чего хотят. Вечер, как всегда, суматошный. Домашние задания Вики, нежелание детей ужинать, беготня по дому и крики. Пока они смотрят вечерние мультфильмы, у меня стирка-уборка-глажка. Потом купание, чтение сказок и укладывание этих вечных двигателей спать. Когда в доме воцаряется тишина, от которой даже звенит в ушах, мне хочется принять ванну и отдохнуть. Но я обхожу дом и собираю разбросанные вещи. После этого принимаю быстрый душ, завариваю ненавистный кофе и сажусь за учебу. Спать ложусь часам к двум-трем ночи, а в шесть я снова на ногах. Скажи мне, дорогой Колин, когда я должна отдохнуть и какую часть этих обязанностей должна переложить на няню?»

Но я, конечно, промолчала. Просто неопределенно пожала плечами и снова уставилась в окно.

― Лана… ― я подскочила от ощущения горячей ладони на своем колене.

― Как Карен? ― спросила я, чтобы прекратить допрос. Обычно этот мой вопрос отрезвлял Колина, и в этот раз все сработало так же. Он убрал руку с моего колена.

Я странная. Казалось, мне так хотелось, чтобы он был рядом. Но те две недели, пока он не вмешивался в мою личную жизнь, и мы общались только по работе, позволили мне наконец посмотреть на мир трезвым взглядом. Колин никогда не принадлежал мне и не будет. Поэтому было логично и правильно пресечь на корню эту его неуместную заботу и нежность. Хотя мне до боли хотелось сжать эту крепкую ладонь и вернуть ее на мое колено. Всего на секундочку почувствовать, что я не одна в этом сумасшествии.