Там, где хочешь - Ирина Кудесова

В заштатное кафе не пошли: Ноэль повез на Елисейские, там у него любимое местечко. Кружили, искали, где припарковаться.

В салоне пахло кожей. Запах дорогой машины.

— Ладно, едем в паркинг. Неудобный он тут — въезд узкий.

Ноэль произнес это с легкой досадой; да, все у него было легкое, неядовитое.

По выходе из паркинга остановились у витрины. Мужские ботинки — по четыреста, шестьсот евро. И выше.

— Как тебе вот эти? Цены задраны нещадно.

Пошли дальше.

— Я за двадцать лет так привык торговаться с клиентами, что в магазинах уже не могу удержаться. В одном обувном хозяин сдался, говорит: «Слушайте, устал, вот вам тридцать процентов скидки на всё, бессрочно!»

К такой жестикуляции привыкнуть надо. Но забавно.

— Я у него часто покупал, и всякий раз мы играли в это: «Я же знаю, сколько вы накручиваете…» — «Ничего подобного!» Треть от цены скинул, вот тебе и «ничего». — Ноэль улыбнулся, и опять стало тепло.

Она и не знала, что в одиннадцать вечера на Елисейских толпы. Была бы сейчас одна, достала бы альбомчик, зарисовала бы влюбленную парочку — стоят, целуются, тормозя людской поток, — у обоих джинсы рваные на коленках и рюкзаки за плечами.

Подумалось: вот так свалишься Корто на голову в полночь, а он не один. Быть не может, но стало не по себе.

— Заходи.

Бледно-зеленая дверь с темным стеклом. За ней — мирок: лампы-подсвечники, малахитовые девы; колонна, увитая золотым плющом; долгое стекло витрины, под ним — буйство цветных пирожных. Широкая лестница. По ней, глядя поверх голов, спускается высокая женщина на каблуках, с бесконечными ногами, с поднятой прической, она кажется нереальной: нарисованной и убежавшей с листа. Огромный букет лилий у лестницы, белое, живое, дышащее.

— Здравствуйте. Нас двое. Где-нибудь, где поменьше курят…

Девушка у стойки кивнула, повела к столику. Марина задержалась возле цветов. Почему нельзя нарисовать запах? Оглянулась: Ноэль стоял и смотрел на нее, улыбаясь.

Кто-то живет с людьми, у которых теплый взгляд. С ним живет.