Вишнёвая истина (СИ) - Марсия Андес

— О, Тёмка, — я обнимаю его. — Это ты прости меня за то, что не рассказала правду. Боялась, что ты будешь считать меня виноватой. Хотя я действительно виновата…

— Ты не виновата, — он отстраняется. — Всего-то я мог бы быть сыном богатого бизнесмена и кататься на лимузине, если бы отец не погиб, но это мелочи.

По его улыбке я понимаю, что Артём шутит.

— И был бы ты таким же придурком, как те парни, которые тебя задирают, — щёлкаю его по носу.

Парень закатывает глаза.

— Хотя… Скоро ты можешь им стать…

— Кем? Придурком? — фыркает Тёма.

— Нет, — смеюсь я. — Сыном богатого бизнесмена.

Артём непонимающе смотрит на меня, вскидывая брови, а я, смущённо прикусив губу, выдаю:

— Стас сделал мне предложение.

Несколько секунд сын смотрит на меня как на душевнобольную, а затем выдаёт то, что я меньше всего ожидаю услышать:

— Ну, наконец-то. Давно пора.

— Что?

— Что? Давно пора, говорю. Я устал уже Стасу об этом намекать.

— Ты что? — возмущаюсь я.

Тёмка, рассмеявшись, встаёт из-за стола и, как ни в чём не бывало, принимается готовить себе чай. Вот тебе и поворот. Я так сильно накрутила себя, что готова была взвыть, а ситуация решилась сама собой. Главное, чтобы мать Стаса не стала крутить интриги у нас за спиной, хотя, что она может сделать? У неё ничего не осталось, она стала той, в кого всегда боялась превратиться, а у меня есть люди, которые смогут защитить и меня, и Артёма. Кажется, моя жизнь ещё никогда не была настолько прекрасной, как сейчас. Я наконец-то смогла сделать шаг навстречу своему счастью, и я не позволю никому и ничему встать у меня на пути. Больше не позволю.

Истина 23. Ира

«Всегда важно говорить правду, но еще важней говорить правильную правду».

38 обезьян (Monkey Dust)

TMNV — Птица

Истина 23. Ира

За окном медленно кружится снег, стрелки на часах почти добираются до двенадцати, и вот-вот новый год должен переступить порог нашего дома. Меня окружают уют и теплота, несмотря на то, что всё внутри заполняется противоречивыми эмоциями. Это странно: наблюдать за счастливыми лицами, зная, через что все эти люди прошли. Я вспоминаю моменты, когда мы проводили время вместе, не подозревая о грядущих трудностях, ведь тогда мы были молоды и счастливы. Наверное.

Вот Элли со Стасом как ни в чём не бывало беседуют о «Бигарро», к ним присоединяется Костя с очередной порцией алкоголя, а недалеко от них Аня с Димой мило переговариваются и хихикают. Со стороны так и не скажешь, что когда-то я была безумно влюблена в Стаса, который встречался с Элли, сама я нравилась Назарову, Димка постоянно ходил за мной по пятам по приказу Скворецкого, которого Аня терпеть не могла.

А теперь они все вместе в моей квартире дожидаются боя курантов. Теперь между мной и Стасом нет ничего общего, Костя стал для меня центром мира, а Элли вновь оказалась моей подругой. Как же может измениться мир вокруг тебя, поменяться до такой степени, которую ты даже представить не можешь. Если бы мне кто-то рассказал, что со мной случится подобная ситуация, я бы ни за что не поверила. Не поверила бы, что смогу простить Макееву, что буду любить Назарова, и что моё сердце не станет разрываться от боли при виде Стаса. Смотря на них, я ощущаю облегчение, я испытываю свободу.

— Чего загрустила? — ко мне подходит Аня, присаживаясь рядом и перекрывая обзор на остальных.

Я вырываюсь из мыслей и качаю головой, пытаясь прогнать наваждение.

— Задумалась.

Подруга накрывает ладонью мои пальцы и нежно улыбается, словно зная, о чём я думаю и что чувствую.

— За то, чтобы у нас в жизни были только приятные воспоминания, — она поднимает бокал.

Мы чокаемся и делаем глоток — звон стекла как новогоднее волшебство оседает в моём подсознании, превращаясь в сладкую пудру, и становится так тепло и хорошо на душе, словно никакой чёрной полосы в моей жизни никогда и не было.

— Как ты умудряешься всегда быть такой позитивной? — не понимаю я.

— Я просто не показываю никому, когда мне плохо, — пожимает плечами Аня. — Поэтому все думают, что я счастливый человек.

— Слышишь ты, счастливый человек, — к ней подходит Дима и с упрёком щипает за талию. — Ещё скажи, что тебе со мной плохо живётся.

Подруга показывает ему язык, игриво улыбаясь, на что парень закатывает глаза и целует её в лоб.

— И кто из нас страдает в отношениях? — пожимает плечами Дима, прежде чем отойти к остальным.

— Эй!

— Идите сюда уже, сейчас президент речь толкать будет, — Костя ловит мой взгляд.

Приходится подняться из-за стола и подойти к Назарову, чтобы нырнуть в его крепкие объятия. Мы собираемся вокруг телевизора и ждём ежегодное выступление, где нам скажут, что год был тяжёлый, денег нет, надежды нет, но вы держитесь.

В объятиях Кости я ощущаю, насколько сильно устала за день, пока готовила салаты и закуски, прибирала квартиру и наряжалась. С трудом сдерживая зевоту, я пытаюсь прогнать сонливость, ведь впереди ещё целая ночь, которую я вряд ли выдержу, в мои то годы.