Поп Рок - Чарити Феррелл

— Ты прав, — шепчу в ответ, чувствуя, что мои глаза слипаются.

Он чертовски был прав в том, что высосет из меня всю энергию. Последнее, что я помню, прежде чем провалиться в сон, это как он вдыхает запах моих волос.

***

— Я в твоей постели, — шепчу в подушку, когда яркие лучи солнца начинают пробиваться сквозь тонкие шторы. — Боже мой. Я в твоей постели.

Я трахалась с Ноксом Риверсом.

И сосала его член.

И хочу сделать это снова.

Происходит именно то, чего я боялась — я начала привязываться к этому мужчине. Дальше будет только хуже.

Я слышу низкий смех за спиной. Белые простыни опускаются к моей талии, а сильные руки обхватывают мой живот. Нокс притягивает к себе моё обнажённое тело. Моя спина прижимается к его груди, и я попкой чувствую его «доброе утро».

— Наконец-то, чёрт возьми, — шепчет он. — Я несколько месяцев пытался добиться такого утра.

— Томас будет в ярости, если узнает об этом. — Так же, как и все фанатки Нокса Риверса. Я видела, что писали про Стеллу. Они грубо комментировали её страницы в социальных сетях, говорили, что она уродливая и Нокс принадлежит им. Мне не нужны такие драмы.

— Это должно было произойти.

Я теряю тепло, когда поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него. Чёрт, утром он выглядит потрясающе. Я замечаю вчерашние следы моих ногтей на его плечах. Я практически напала на парня. Его волосы растрёпаны, и скорее всего, это тоже моих рук дело.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я.

Он показывает на нас.

— Ты и я... это... это должно было произойти рано или поздно. Между нами что-то есть, Либби, и пока твой ротик по-всякому это отрицает, твоё тело действует самостоятельно.  И сердце тоже не соглашается.

— Ты не знаешь этого. Возможно, всё дело в физиологии. Прошло много времени с тех пор как... ну, ты понимаешь.

— Был ли у тебя вообще столь же хороший член, как мой? —  Он делает паузу. — На самом деле, наверное, никто так меня не распалял, как ты прошлой ночью.

Я вздыхаю.

— Похоже, мы просто решили вытрахать друг друга из головы.

— Поверь мне, это невозможно. Во всяком случае, то, что произошло прошлой ночью,  заставляет меня хотеть тебя ещё сильнее. Я хочу знать, какого это быть внутри тебя в каждой возможной позе.

Я борюсь с собой, чтобы не застонать, когда он опускает руку  на моё бедро и придвигается ближе. Он прижимается ко мне своим стояком, отчего мои сомнения укрепляются, в то время как у него становится крепче.

— Мы не можем сделать это снова, — запинаясь, заявляю я.

— Мы сделаем это снова примерно через три секунды. Поворачивайся. — Я делаю, как мне сказано, слыша,  как шелестит упаковка презерватива. Нокс вздыхает, надевая его на свой член. Я вздрагиваю, когда прохладная ладонь скользит между моих ног. — Ты такая мокрая.

Он не тратит время: приподнимает мои ноги и проскальзывает своим достоинством внутрь меня. Я постанываю, чувствуя каждый его дюйм, когда он начинает двигаться вперёд и назад.

Я подставляю бёдра навстречу его медленным движениям и вздрагиваю, когда он убирает мои волосы с плеча чтобы прошептать мне на ухо:

— Детка, хочу, чтобы ты была сверху, оседлала мой член и показала, что тебе всегда будет мало. Что касается твоей головы, ты никогда не вытрахаешь меня из своих мыслей.

Нокс выходит из меня и падает на спину. Когда я вижу его возбужденный член в моей влаге, я снова хочу его в себе.

— Может быть, мне просто стараться чуть усерднее, — говорю я, облизывая губы.

— Тогда приступай.

Ох, чёрт.

Как сказал Нокс, это обязательно должно было произойти... А то, что он лежит здесь и предлагает свой член, обязывает меня оседлать его, верно?

Я провожу ладонью по его члену, прежде чем, нервничая, опускаюсь на него. Он идеально меня заполняет, как будто мы два кусочка головоломки, предназначенные друг для друга.

Я медленно начинаю двигаться, но Нокс контролирует мой темп — то медленный, то страстный — пока мы оба не теряем  контроль.

***

— Я только сейчас кое-что понял, — говорит Нокс, глядя на меня сверху вниз. Он сидит, прислонившись спиной к изголовью кровати, а я прижимаюсь к нему. — И я чувствую себя эгоистичной сволочью из-за того, что не спросил раньше.

Три часа прошло с нашего утреннего секса. Мы лежали в постели и болтали, смеялись, рассказывали истории, и мне, наверное, никогда не было так хорошо. Не осталось ни следа от этой утренней неловкости. Мне невероятно комфортно в его объятиях и в его постели.

— Что именно? — спрашиваю я, нервничая.

Нокс живёт задушевными, сердечными разговорами. Я? Не очень их люблю.

— На кого ты учишься?

Я расслабляюсь. Простой вопрос.

— На социального работника.

— Почему социальный работник?

— У нас много лет работала домработница, Мэрилин. Она одна из самых бескорыстных людей, которых я когда-либо встречала.  У неё было двое приёмных детей, и я часто сидела рядом, пока она готовила обед, и слушала истории о её детях. Я не могла поверить некоторым из них. Они ужасны, прямо как в грустном кино, но только это чья-то реальная жизнь. Эти дети родились у наркоманов. Они были истощены и не ухожены. Мой отец приглашал их на праздники, чтобы задарить их подарками на Рождество и пасхальными корзинами. Я решила, что когда вырасту, то как Мэрилин стану помогать детям и менять их жизнь.

— Ого, это потрясающе. У тебя доброе сердце, и это замечательно.

— Поверь, я бы хотела сделать намного больше, но нужно ведь с чего-то начинать, понимаешь? Я хочу дарить детям уют, дать им некоторую стабильность.

Он проводит рукой по лицу.

— Я думаю, у меня иногда были тяжёлые времена, но когда слышишь такие истории, становится больно. Я был из тех детей, которые мечтали о новой обуви или даже о лишних деньгах, чтобы купить печенье на обед, но, по крайней мере, у меня была мать. Да и крыша над головой. Может быть это немного, но всё же что-то. — Он сжимает мой бок. — Ты изменишь жизни людей. Я уверен в этом.

— Таков мой план. — Моё горло сжимается, и я пытаюсь выдавить улыбку на лице.