Любить не страшно - Ксюша Иванова

Матвей укоризненно посмотрел на сына:

— Данька, мы же договаривались! Подарок потом, попозже! Ты же испортил сюрприз!

Цветы были протянуты мне. Сколько их? Я с трудом обхватила охапку белых роз. Он на секунду только прижал меня к себе и поцеловал, совершенно не обращая внимания на мальчишку. Но мне-то было видно, что последний с хитро прищуренными глазками наблюдает за нами. Поэтому я отстранилась сама.

— Спасибо вам за цветы! Таких красивых мне еще никогда не дарили! Я пойду поставлю их в воду, а вы раздевайтесь, мойте руки и на кухню — ужин уже остыл, наверное.

Цветы были разделены на два букета и поставлены в две вазы, да и ещё одна, оказавшаяся лишней, роза — в стакан для воды. В одну просто невозможно было все впихнуть — так много их было! Пока расставляла вазы по квартире, Матвей с Даней уже уселись за стол. Причем в центре между тарелками с отбивными и рисом появилась бутылка шампанского, лимонад и три бокала.

— Так, что у нас сегодня за праздник?

Данька, видимо, предупрежденный, молчал. Но хитро улыбался и явно с трудом сдерживался, чтобы не выдать тайну.

— Лиза, у нас к тебе есть предложение… — Матвей начал уверенно и по-деловому, но внезапно, смешался и, это было настолько не похоже на него — такого взрослого, такого уверенного в своих возможностях мужчину, что мои губы невольно растянулись в улыбку.

Потом он улыбнулся, глубоко вдохнул и сказал:

— Лиза, выходи за меня замуж!

Сказал и показал пальцем в сторону сына. Данька протягивал мне маленькую красненькую коробочку. Дрожащими руками я взяла ее, открыла и запищала от счастья — кольцо! КОЛЬЦО! Матвей будет моим мужем! Одела на палец. Подхватила на руки Даньку и закружила по кухне. Поцеловала, поставила. Обернулась к любимому. И даже, кажется, сделала шаг в его сторону. И совсем не поняла, что произошло дальше. Просто в глазах потемнело и вечер для меня закончился.

35

Она так радовалась, таким счастьем светилась, что я любовался ею, наслаждался ее эмоциями. И, что скрывать, сам был счастлив! Даже подумал, что более правильного поступка, наверное, и не совершал в жизни.

… Я успел ее поймать. Просто потому, что, увидев ее судорожное движение в мою сторону, шагнул навстречу, еще не поняв, в чем дело. Привести ее в чувство сразу не получилось. Потому что испуганный Данька бешено закричал, когда понял, что я собираюсь ударить Лизу по щеке. Уложил ее на диван в зале. Нашатырь найти в коробке с лекарствами не смог. Схватил стакан воды и плеснул в лицо.

Лиза тут же очнулась, испуганно и непонимающе заозиралась по сторонам. Данька с ревом кинулся к ней, оттолкнув меня. Пришлось просто сесть рядом с ними на диван, уступив сыну место рядом с Лизой.

— Я что, в обморок упала?

— Похоже на то. Что случилось? У тебя что-то болит?

— О-о-о, — расстроенно протянула она. — Такой момент испортила! Ничего не болит, просто голова немного закружилась и потемнело в глазах. Данечка, ты испугался? Бедненький мой! Да это я… наверное, от радости!

Лиза растерянно улыбалась и гладила ребенка по голове. А Даня успокаивался прямо на глазах. Но на меня посматривал напряженно.

— Даня, я не собирался делать Лизе больно — просто если ударить по щеке, человек сразу приходит в себя. Я помочь ей хотел!

Но доверие, похоже, уже было утрачено…

***

Утром я обнаружила на простыне и у себя между ног кровь. Естественно, первая мысль была о начавшихся раньше времени месячных. Но они почему-то к обеду прекратились. Позвонила маме. Конечно же, услышала от нее то, что и ожидала: "В больницу и прямо сегодня".

Собрала документы, Даньку на такси отвезла к Пылевым. Ехала без особого страха. Потому что думала, что мое состояние как-то связано с началом регулярной половой жизни. Но участковый гинеколог, толком ничего не объяснив, отправил меня вдруг в онкологический центр. Взяв направление и прочитав там, куда мне следует ехать дальше, я пожалела, что отправилась в больницу одна. Не решилась ехать по направлению дальше. Попросила таксиста везти домой. К маме.

В машине держалась из последних сил, чтобы не расплакаться. Видела, что пожилой приятной наружности таксист сочувствующе посматривает в зеркало заднего вида. Похоже, по моему лицу понятно, что у меня что-то случилось. И была благодарна ему за то, что ни о чем не спрашивает.

С мамой так не получится.

…В доме у мамы как всегда было шумно и царил жуткий беспорядок. Дети раскидали все, что было возможно. Прямо возле входа рассыпаны кубики, на коврике в прихожей растерта зеленая желейного вида субстанция, которая у моего младшего братишки Димки называлась "лизун". Наступила на кусок незамеченного вовремя "лизуна" белым носочком и почему-то именно в этот момент заплакала. Не знаю, как она услышала, но мама тут же появилась в дверном проеме. Бросилась ко мне, обняла, стала гладить по голове.

— Лиза, милая моя, что случилось? С Матвеем? Или в больнице?

Я рыдала в голос. Даже сказать ничего не могла. Хорошо хоть мальчишек нигде видно не было.

— Мама… мама меня в онкоцентр посылаю-ют…

— Что? Тебе сказали-то что?

— Я ничего не поняла-а. Врач что-то говорила. Дала бумажку. Я сама не смогла поехать — страшно стало. Что мне теперь делать? Я умру?

— Дурочка моя, не умрешь. Все будет хорошо. Завтра поедем вместе. Все узнаем. Может, все не так уж и страшно.

— Мама… — в голову пришла еще одна жуткая мысль. — Матвей теперь меня бросит! Зачем ему такая… больная? И как мне теперь…

Я все еще ревела в маминых объятиях, когда буквально за ее плечом вдруг вырос Сергей.

— Лиза! Марина! Что этот придурок еще натворил? Обидел ее, да? Я эту сволочь…

Мне стало жалко Матвея — он не заслужил совершенно, чтобы так… Но мама опередила:

— Сергей! Прекрати! Матвей тут не при чем! Наоборот. Он Лизу замуж зовет.

— Не понял… Так чего тогда ревете?

— Лиза приболела… Сереж, иди присмотри за детьми — они в детской одни уже давно.

Хотела остаться у мамы. Не знала, как Матвею рассказать. Досиделась у Пылёвых до вечера — мама поила чаем, успокаивала, Сергей рассказывал смешные истории, как всегда. Но Матвей, видимо, вернувшись домой и не обнаружив нас там, начал звонить.

— Алло.

— Лиза, где вы есть?

— Мы у Пылёвых.

— Что с твоим голосом? Я сейчас приеду за вами.

— Э-э, Матвей, может быть