Браки совершаются на небесах - Дарья Волкова

— Ты будешь их убирать?

Кристина покачала головой. Отрицательно. Она рассказала Лене о пожаре — его последствия было невозможно скрыть, они были у нее в том числе и на лице. И про Веронику тоже рассказала. Только про Марка — умолчала. Про него она пока не могла.

— Почему?

— Я нравлюсь себе такой. Меня перестали оценивать только по внешности. А ты что, не будешь меня любить, если я не уберу шрамы?

Собственный вопрос, его прямота обескуражили Кристину. Лена резко подалась вперед и обняла ее сильно, почти по-мужски крепко.

— Никто не будет тебя любить так, как я, девочка моя, — произнесла она хрипло. — Но не наказывай себя за чужие грехи.

Об этих словах Крис думала весь остаток дня. Думала, лежа в постели. Еще думала, когда пришло сообщение от Марка.

* * *

— У тебя в офисе очень вкусный кофе.

— Спасибо, я передам Паоле.

— Передай ей большое спасибо.

— Имей в виду, она крайне ветреная и влюбчивая особа!

Марк рассмеялся.

— Я переживу.

Какое-то время они пили кофе молча. Точнее, кофе молча пил Марк. А сидящая напротив Лола его пристально и не таясь изучала.

— Каков будет твой вердикт? — Марк первым не выдержал этого инквизиторского взгляда.

— Ты вполне пригоден для подиума. Но интересует тебя, я полагаю, не это.

— Не это, — со вздохом согласился Марк. — Я только не знаю, с чего начать. И как объяснить.

— Давай я облегчу тебе задачу, — Лола встала и начала ходить по кабинету. — Я знаю про тебя и Крис.

— Что именно? — осторожно уточнил Марк.

— Например, то, что Кристина тебя любит. А ты ее — нет.

Марк почувствовал, что еще немного — и он покраснеет. От чувства неловкости. Или от стыда. Или еще от чего-то. Только этого не хватало. Будто это сможет как-то помочь.

— Это не так. Я Кристину люблю.

Теперь взгляд Лолы стал инквизиторским по-настоящему.

— А почему Кристина не в курсе об этом прекрасном факте?

— Потому что… — Марк кашлянул. — Потому что на тот момент… когда… тогда… тогда я не понимал…

— А может быть, вы не понимаете сейчас, Марк Леви? — вкрадчиво поинтересовалась Лола, внезапно перейдя на официальный тон. — И вам просто кажется, что вы любите Кристину?

— Мне без месяца тридцать пять лет. Я десять лет вожу самолеты. Я летал вслепую сквозь грозовой фронт и сажал машину с отключённой автоматикой. Я знаю, что я чувствую! Мне. Не. Кажется.

— Прелестно, — мурлыкнула Лола. — Только вот это все надо говорить не мне. А Кристине.

— Я говорил.

Лола прекратила свои блуждания по кабинету и остановилась рядом с Марком. Ему стало неловко сидеть, когда рядом стоит женщина — и Марк тоже встал.

— Не поверила?

— Не поверила.

Лола снова начала ходить.

— Ожидаемо. Упрямее Крис нет на свете человека. В этом она в отца. Если она что-то решила — ее не сдвинуть с места.

— Я должен. Но не знаю, как. Кристина вбила себе в голову, что мои чувства — лишь благодарность за спасение Вероники.

— А это не так?

— Это. Не. Так.

Лола вздохнула. И сменила гнев на милость, а официальный тон — на дружеский.

— Ты же понимаешь, что сам все предельно усложнил?

— Понимаю. Можно уже перестать меня распинать и дать совет?! Не за кофе же я сюда пришел.

Лола снова остановилась и обернулась. Марк ответил ей прямым взглядом.

— Ну что ж. Если не за кофе, то… Единственный совет, который я могу тебе дать — говори ей о своей любви. Каждый день.

— Как?! Я даже не знаю, где она сейчас! Даже Вероника не знает!

— Что значит — как? — подбоченилась Лола. — Ты вообще в курсе о возможностях современных средств связи и гаджетов? Пиши ей. Отправляй голосовые. Шли фото. Записывай видео. Все, что угодно. Долби ее. Упрямца можно только переупрямить. Методично. День за днем. Если она тебя не заблокирует — у тебя есть шанс. И если тебя интересует, где Крис сейчас — так она в Норвегии.

— Что она там делает?!

— Мы все задаем себе этот вопрос.

Дальнейший диалог был прерван появлением в кабинете Лолы двух новых действующих лиц. Одного из них Марк знал — это был оперная знаменитость и муж Лолы в одном лице, только вот имя вылетело из головы. Этих Кузьменко чертовски много, даже если не все они Кузьменко. Вторым был среднего роста худощавый мужчина с тонкими чертами лица и кудрявыми темными волосами. У него, в отличие от братьев Кузьменко, были именно аккуратные кудри, а не буйная шевелюра шапкой.

Он что-то громко и экспрессивно произнес, но итальянского Марк, к сожалению, не знал почти совсем. По крайней мере, такую беглую речь точно не понимал.

— Гвидо говорит, что вас с Лолой поймали на месте преступления, и что вам следует набить морду, — добросердечно перевел ему муж Лолы. Марку осталось лишь со вздохом слушать последовавший далее бурный диалог на итальянском, в котором, видимо, решали, стоит ли ему бить морду или все-таки нет. В конце концов, они все трое рассмеялись, а итальянец подошел к Марку и пожал руку.

— Гвидо Ди Мауро, — отчетливо произнес он. Марк понял, что это имя.

— Марк Леви, — он ответил на рукопожатие. Потом перевел взгляд на мужа Лолы. — Скажите ему, что не тот. Однофамилец.

— О, про однофамильцев я в курсе, как никто, — кивнул мужчина. Дягилев, вдруг вспомнил Марк. Его зовут Федор Дягилев.

Обменявшись еще парой фраз на итальянском, синьор Ди Мауро оставил их. И Марк остался наедине с супругами Дягилевыми.

— Итак? — Федор Дягилев вальяжно устроился на диване. — На месте какого именно преступления я вас застал?

— У нас был военный совет, — ответила за двоих Лола.

— И каков итог совета?

— У нас есть план.

У Марка снова возникло уже почти знакомое ощущение, что эти двое говорят между собой, используя не только слова.

— Что, повременим откручивать ему голову?

Марк даже не сразу сообразил, что голова имеется в виду его.

— Повременим. Симпатичная вроде голова. И даже признаки высшей нервной деятельности в ней присутствуют.