Его строптивая малышка - Саша Кей

— Если только подполковник, — ухмыляется он и огорошивает меня. — Но вообще, я майор.

У меня даже рот приоткрывается от удивления.

— Думаю, чтобы я мог требовать дисциплины и подчинения, тебя надо сделать капитаном. Капитан Долецкая. Звучит. Надо будет тебе форму добыть. Но это потом, а сейчас мы послушаем, как звучит сама капитан Долецкая.

Приподнявшись на локте и нависая надо мной, Староверов отправляется гулять рукой по моему телу, которое отзывается предательским выгибанием ей навстречу.

— Я еще помню твою самоволку там в кресле, — при этих словах глаза Данила темнеют. Видимо, впечатляющее воспоминание, и он припоминает старый пошлый анекдот: — Капитан Долецкая будет отрабатывать наказание задним числом, и рапорт я обязательно приму в устной форме. Можно приступать, капитан.

И капитан Долецкая послушно сползает вниз, не забывая кончиком языка рисовать дорожку по плоскому животу до самого основания уже полностью готового к любым приятным неожиданностям члена.

Во мне тоже оживают непристойные воспоминания того, какие уроки мне преподавал Староверов в той гостинице.

«Молодец Машенька, отсасываешь с душой. Сладкий ротик, нежный язычок».

Как учил майор Староверов, нежно обхватываю губами головку, полируя ее языком. Сбившийся ритм дыхания Данила подсказывает, что я все вызубрила на отлично.

С усилием посасывая, забираюсь губами все ниже, погружая член все глубже, и начинаю скользить по нему, не размыкая губ, а орган Данила напрягается все больше. Ласково поглаживаю бархатистые яички.

— Капитан, я чувствую, вы глубоко, — выдавливает из себя Староверов, когда мне удается заглотить до самого конца, — очень глубоко сожалеете о нарушении.

Рука Данила ложится мне на макушку и управляет ритмом и глубиной погружений, но я решаю немного разнообразить свой «рапорт». От меня не укрылось неравнодушие Данила к моей груди, и, подняв на него глаза, я укладываю член в ложбинку. Подобная ласка вырывает у Староверова прерывистый вздох, он не отрываясь следит за головкой то показывающей, то исчезающей между пышными грудями.

— Строптивый капитан Долецкая, эта инициатива нами поощаряется.

Вижу. Вижу, как запульсировала венка на шее, а если так?

И вытянув губы трубочкой, наклоняюсь к мини-Даниле, который из плена мягкой плоти утыкается прямо во влажные пухлые губы. Староверов не выдерживает моих экспериментов и толкает на спину.

— Смирно, капитан, — отдает приказ он, и я вытягиваюсь.

Поглаживая и целуя живот, Данил бормочет следующий приказ, он немного невнятный, но я разбираю:

— Разомкнуть строй.

Раздвигаю ноги, и проворные пальцы добираются до влажных складочек. А Староверов припадает к моим губам в требовательном поцелуе. Опять самовольничаю и позволяю себе «вольно». Приподнимаю бедра, надеясь, что вот-вот пальцы проникнут в меня, но слышу:

— Отставить! Кругом!

Перекатываюсь на живот и получаю легкий укус в ягодицу.

— Своевольная ты задница, капитан Долецкая. Для отработки становись!

Глава 47. Дедовщина

— Разрешите обратиться, товарищ майор… Ах, — я закусываю губу, потому что Данил продолжает инспекцию в главной ставке, пальцами потирая клитор.

— Разрешаю, — старший по званию забирается между припухших срамных губ и продолжает дразнить изнывающую капитана Долецкую.

— Я прошу рассмотреть возможность применения команды «вольно»…

— Не тогда, когда я проверяю ваши тылы, капитан, — Староверов ласкает напряженное колечко, слегка его разминая. — Еще вопросы?

— Никак нет, товарищ майор!

Какие уж тут вопросы, когда долгожданное проникновение наконец случается и вытесняет из моей головы все связные мысли вообще!

Если соседи уже собираются спать, то их ждет разочарование. Надеюсь, в гостинице все же хорошая звукоизоляция.

Второй раз для меня проходит как-то острее. Так хорошо мне не было, даже в ту ночь. Мне нравится абсолютно все. Все так, как надо. И руки, ласкающие меня, и губы целующие чувствительные местечки, и шепот Данила мне на ухо, будоражащий и вызывающий дополнительное волнение… И, когда для меня все заканчивается, я испытываю сожаление, очень хочется продлить эти ощущения, но у всего есть предел, и мое тело обмякает после бурного оргазма.

Впрочем, кое-кто во мне по-прежнему тверд, и, пользуясь моей расслабленностью, он таки форсирует мои тылы, которые не прекращал ласкать.

Я лишь сладко постанываю, позволяя погружаться в меня.

— У меня возникли сомнения в том, что нарушение не повторится, — хмыкает Староверов, падая рядом со мной на влажные простыни.

— Откуда такое недоверие, товарищ майор? — заплетающимся языком спрашиваю я.

— Есть стойкое ощущение, что капитан Долецкая не возражает против повторного взыскания.

— Прямо сейчас капитан Долецкая умирает от жажды, — открещиваюсь я. — У нас нет с собой рядового? Твоя дедовщина, майор, вызывает у меня приступ зависти, хочу тоже кого-нибудь поэксплуатировать.

Я получаю звонкий шлепок по попе.

— Мои методы ты применять не можешь. Перечитай дополнения к должностной инструкции. Считай, это твой устав, капитан.

Вздохнув тянусь к мини-холодильнику, стоящему недалеко от кровати, и добываю себе минералки.

— А мне? — возмущается Староверов.

— Сам бери, — ворчу я. — Этот марш-бросок выбил меня из сил.

Ставя под недовольное сопение Данила пустую бутылочку на холодильник, вижу, что мой мобильник, лежащий на нем, мигает мне индикаторами. Непослушными пальцами подтягиваю к себе телефон.

— Вот, значит, как, — фыркает Староверов и поднимается с постели.

— Знай, я восхищена твоей выносливостью, и горжусь, что служила под твоим… э… началом, — подлизываюсь я, провожая взглядом то самое начало, которое даже не в боевом виде вполне способно внушить трепет.

От моей двусмысленности Данил даже давится, обливаясь водой.

Вот так его надо нарисовать. Нарисовать и никому не показывать.

Кстати, что там у нас показывают?

А показывают всего лишь непрочитанные письма от «Лютика».

— Что-то важное? — интересуется Данил, вытирая капли минералки с груди.

— Понятия не имею. Я же еще не читала отчеты детективов. Может, я на правах любовницы сачкану и не буду читать, а ты мне все расскажешь? — заодно и я задам тебе парочку вопросов, которые возникли у меня на сегодняшней встрече с Гордеевым.

— Как у любовницы, у тебя совсем другие привилегии. К тому же, я считаю, что эти отчеты тебе стоит прочитать и составить свое мнение. Любопытно будет узнать, можешь ли ты их чем-то дополнить.

Дополнить? Я?

— Эти отчеты касаются меня или отчима? — приподнимаю брови. Вот пусть только попробует сказать, что он за мной слежку организовывал!

— Один из отчетов частично да. Но ты давай не вымарщивай из меня. Но, в принципе, нет никакой спешки. Их ты можешь прочитать и после возвращения домой. А сейчас я могу заняться с тобой чем-то поинтересней.

— Ты — маньяк! — возмущаюсь я! — У тебя ничего не отвалится?

— Только если появятся благородные трудовые мозоли, — ржет Данил. — Но вообще я про другое. Мне еще неплохо бы тебя проинструктировать