Любовь против правил - Шерри Томас

— В порядке старшинства, сэр. Хотя вы муж, я пока еще ее брат, но вы можете легко востребовать ее без всяких сложностей.

Венеция рассмеялась от всего сердца. Фицу нравилось видеть ее такой довольной. Она заслуживала всего самого лучшего в жизни.

— Приезжайте в Алджернон-Хаус в августе, — предложил Лексингтон. — Я долгое время был за границей, и популяция моих куропаток невероятно выросла. Мне нужна любая возможная помощь.

— Блестящая идея! — обрадовалась Венеция. — Фиц превосходный стрелок. Как и Хелена, между прочим. И мы действительно должны наконец научить Милли стрелять.

У Фица перехватило горло. Вряд ли на это осталось время.

Лакей открыл дверцу кареты. Фиц с Лексингтоном обменялись рукопожатием. Венеция поцеловала Фица в щеку.

— Я счастлив за тебя, — прошептал он, слегка придержав ее.

— И я желаю тебе счастья, дорогой, — прошептала она в ответ. — Будь осмотрительнее. Не ошибись!

Милли наблюдала за Фицем. Он был так прекрасен, обнимая сестру за талию, а затем подсаживая ее в карету.

Карета Лексингтона отъехала, но Декурси и Кингсленд, школьные друзья Фица, хотели с ним переговорить. Декурси, игравший в крикет с Фицем в Итоне, не так давно обручился. Наверное, он хотел, чтобы Фиц принял участие в свадебном торжестве. Фиц стал широко популярен для подобных приглашений. Каждый, кто учился в Итоне приблизительно в то же время, считал его своим другом.

— Вы смотрите на него так, словно вы пекарь, а он — последний мешок муки во всем мире, — послышался голос за спиной Милли.

Гастингс. Они никогда не говорили открыто о ее безответной любви к Фицу — или о его любви к Хелене.

— А вы точно так же смотрите на мою золовку, ту, что не замужем.

— Драматическая ситуация, не так ли? У нас с вами.

— Я заметила, что вы оживленно беседовали во время тура лансье.

— Я беспокоюсь за нее.

— Я тоже. Но мы старательно присматриваем за ней. — Так старательно, что она, наверное, выглядит монстром в глазах Хелены. — Сейчас вам, должно быть, приходится нелегко.

— Не хуже того, что вам пришлось вытерпеть за последнее время, полагаю. — Гастингс взял ее затянутую в перчатку ладонь в свою. — Но не тревожьтесь. Фиц в конце концов прозреет.

— В самом деле? — То же самое ей говорила мать.

— Как Павел по дороге в Дамаск[3]. — Гастингс поднял ее руку и поцеловал. — Вот увидите.

Фиц, быстро отделавшись от Декурси и Кингсленда, подошел и приобнял друга за плечо.

— Уже три утра, Дэвид. Перестань флиртовать с моей женой. У нее был утомительный день, в ином случае она бы тебя даже на пушечный выстрел не подпустила.

Гастингс заговорщически подмигнул Милли.

— Пусть Фиц утешается подобными мыслями, мы не станем возражать, не правда ли, леди Фиц? Позвольте откланяться.

Теперь Милли и ее муж остались одни в бальном зале. У нее подгибались колени. Она не осмеливалась взглянуть на него.

— Вы устали? — заботливо спросил он, придвинувшись слишком близко.

В ее душе все запело — казалось, будто она уже ощущает его прикосновения. Милли медленно покачала головой.

— Тогда пойдем?

Она втянула в себя воздух — глубокий вдох перед погружением.

— Да, конечно. Идемте.