Каждый твой взгляд - Шерри Томас

— Да, это он, — подтвердила мисс Толвуд. — Действительно, оказал немалую помощь. Насколько мне известно, леди Гастингс, вы занимаетесь изданием книг, написанных этим эрудированным автором, не так ли?

— Занимаюсь, — ответила Хелена коротко и бесстрастно.

Миссис Дэмиен радостно замахала:

— Здравствуйте, мистер Мартин!

Услышав собственное имя, джентльмен обернулся и тут же покраснел, а потом обвел взглядом платформу, словно искал удобное местечко, чтобы спрятаться. Однако миссис Дэмиен сдаваться не собиралась и, судя по всему, твердо вознамерилась заполучить нового собеседника.

— Сюда, сюда! Скорее идите к нам, мистер Мартин!

Бедняге не оставалось ничего иного, как подойти.

Старательно сохраняя невозмутимость, Хелена сдержанно представила его супругу Венеции, с которым он еще не был знаком. Джентльмен окончательно растерялся и, заикаясь, пролепетал несколько дежурных любезностей. Хелена, в свою очередь, никак не могла поверить, что с этим жалким созданием ее могло связывать нечто иное, помимо чисто деловых отношений.

Она украдкой взглянула на мужа. Дэвид заметно напрягся, но все же нашел силы слегка улыбнуться и в знак поддержки поднял подбородок, словно хотел сказать, что прошлое не изменишь, а значит, нечего и волноваться.

— Едете домой, мистер Мартин? — осведомилась миссис Дэмиен, не подозревая о подводных течениях.

Джентльмен вытер вспотевший лоб.

— Хочу навестить матушку.

— Слышала, что в начале сезона она неважно себя чувствовала, — вступила в разговор Милли, — но теперь уже, кажется, полностью поправилась.

— К сожалению, выздоровление оказалось не столь безусловным, как нам бы того хотелось, — возразил вконец расстроенный Мартин. — Да и новый приступ лихорадки вызывает у докторов серьезные опасения.

Хелена невольно прониклась сочувствием. Бедняга помнил все, и холодная отстраненность в обращении, должно быть, производила на него гнетущее впечатление — особенно если учесть, с каким безрассудным упорством она преследовала его раньше. А теперь вот навалились новые переживания: мать заболела настолько серьезно, что приходится опасаться не просто за здоровье, но и за жизнь…

— Надеюсь, миссис Мартин в скором времени поправится, — любезно произнесла она, — и еще много лет будет радовать вас своим присутствием.

Все дружно присоединились к пожеланию. Мистер Мартин с благодарностью поклонился и ушел.

Хелена вздохнула с облегчением. Она ни в чем его не винила: не приходилось сомневаться, что инициатором романа выступила она сама, а он лишь малодушно подчинился настойчивым требованиям. И все же хорошо, что светский сезон подошел к концу; несколько месяцев этот человек точно не попадется ей на глаза.

— О, посмотрите на часы, лорд Гастингс, — жизнерадостно окликнула она мужа. — Скоро придет наш поезд. Не пора ли прощаться?

Когда лорд и леди Гастингс устроились в отдельном купе первого класса, сердце Дэвида все еще тревожно билось. Хелена крепко сжала ладонь мужа, а свободной рукой помахала оставшимся на платформе родственникам, мисс Толвуд и миссис Дэмиен.

— Я о нем не думаю и тебе не советую.

Несмотря на счастье, в душе порою возникала неясная тревога, и подобные моменты в полной мере ее оправдывали.

— Да и я думаю не о нем, а о нас.

Послышался свисток паровоза, возвещавший об отправлении поезда. На платформе полицейский жестами напоминал толпе о необходимости держаться подальше от края. Хелена продолжала махать.

— Ты ведь разговаривал с Фицем не о нас, правда?

— Нет, конечно. Во всяком случае, не в том смысле, который вкладываешь ты. Мы беседовали о миссис Инглвуд, его прежней пассии.

— До женитьбы на Милли у Фица были серьезные отношения?

Дэвид взглянул удивленно.

— Неужели никто тебе об этом не рассказывал? В свое время Фиц оставил возлюбленную, чтобы жениться на богатой наследнице.

Хелена покачала головой:

— Нет. Фиц и Милли неизменно говорят о своей жизни так, как будто их отношения безоблачны с первого дня. Никогда бы не подумала, что существовал кто-то третий.

— Тем не менее, это так. В начале сезона — нынешнего сезона! — миссис Инглвуд вернулась из Индии. Они с Фицем встретились, решили соединиться и даже жить вместе. Одумался он лишь незадолго до твоей болезни.

Некоторое время Хелена изумленно молчала, а потом покачала головой:

— Поверить невозможно.

— Честно говоря, я и сам с трудом верю, но именно так все и было.

Поезд тронулся. С каждой секундой стук колес становился громче и увереннее. Несколько пассажиров, только что вышедших из вагонов, спешили покинуть платформу. Гастингс заметил, что одна из дам повернулась и с особым вниманием взглянула на Венецию.

Миссис Мартин. Сам Мартин тоже был где-то здесь, на вокзале, и ждал свой поезд, в то время как его супруга только что откуда-то вернулась. Наверное, для семейных пар, ведущих раздельную жизнь, подобные независимые путешествия — дело вполне обычное.

А жизнь этой пары оказалась настолько раздельной, что встречавший миссис Мартин неизвестный джентльмен горячо, хотя и на короткое время, сжал обе ее руки.

— Я ее помню! — воскликнула Хелена.

Дэвид резко повернулся и посмотрел почти испуганно.

— Помнишь миссис Мартин?

Разве могла она вспомнить жену Эндрю Мартина раньше, чем его самого?

— Нет, я говорю о мисс Изабелле Пелэм, возлюбленной Фица, — взволнованно пояснила Хелена. — Так это ее ты только что назвал миссис Инглвуд?

— Да.

На внезапно вспыхнувшем лице отразились противоречивые чувства: шок, изумление, грусть.

— Фиц так ее любил! И они прекрасно друг другу подходили. Помню, как он прислал мне телеграмму и сообщил, что вынужден жениться на девушке, которую видел всего лишь один раз. Тогда мне показалось, что брат не выдержит испытания.

— Так оно и было, — мгновенно окаменев от ужаса, подтвердил Дэвид.

Фиц унаследовал графский титул в девятнадцать лет. Ровно столько же было и Хелене. Память ее уже добралась до этого времени. Что, если еще через пару секунд она вспомнит и первую встречу с Мартином?

— А знакомство с Милли помнишь? — уточнил он, косвенно проверяя границу сознания.

Хелена нахмурилась и покачала головой.

— Ни малейшего намека.

Однако не успел он вздохнуть с облегчением, как она вздрогнула и побледнела, а потом прищурилась и посмотрела тем самым взглядом, от которого он с юности мгновенно превращался в кусок льда.

— Милли я пока не помню, — медленно повторила Хелена. — Но зато вспомнила тебя.