Куда приводят благие намерения - Урбанская

— Геральд, друг мой, — Сатана расслаблено восседал на софе, держа в руках старый пергамент. — В школе что-то произошло? — заискивающе уточнил Владыка.

Геральд усмехнулся. Сам демон повторил его действие. Конечно, он знал о его осведомленности. Ему ничего не стоило считать эмоции мужчины, а также Уокер. Благодаря дару учителя, язык любого бессмертного развязывался, именно этот фактор и сыграл решающую роль в работе в школе, но об этом знали лишь единицы.

— При всём моем уважении, Сатана, ты хочешь отмщения для Ребекки, но не через ребёнка, — спокойным, больше осторожным тоном произнёс Архидемон.

— Откуда такие мысли? Ребекка своё получит и без моей помощи, — он мягко улыбнулся. Его низкий голос сейчас был набожно мягким, как вата. — Ты считаешь, честно держать её в неведении? Честно, что кровный демон мало того, что живёт в Раю, да ещё вдобавок против воли выходит замуж за Советника? Некрасиво получается.

— А Винчесто знает о твоей воле? — Геральд осторожно поправил чокер, встречаясь с Дьяволом взглядом.

Спокойствие этого мужчины поражало.

— Словно ты не знаешь, разве жила его дочь в Раю? — демон налил себе виски, расслабленно прокручивая холодный стакан в руке. — Он узнает в своё время так же, как и Вики, ты же не сказал ей? — с нажимом уточнил Владыка.

Хотя он отлично знал друга, ответ на этот неудобный вопрос был очевиден.

— Не сказал. Только лишь потому, что до конца уверен не был. Как ты помнишь, Ребекка сразу исчезла из поля зрения, только потом нам всем стало известно и о браке, и о посте, и о ребёнке.

Дьявол улыбнулся и непринуждённо сделал глоток напитка, рассматривая раскрытый сервант. Внутренний перфекционист вынудил поднять руку, лёгким шевелением пальцев плотно закрывая дверцы.

— Только лишь? — мужчина вздёрнул бровь. — Признаем, Ребекка может удивить.

Демон давно предупреждал женщину. И те его слова тогда, за несколько часов до принятия стороны, стали своего рода пророчеством, к которому, увы, она не прислушалась.

«Скоро то, что ты скрываешь, непризнанная, всплывёт наружу, и тогда тебе придётся встретиться с последствиями. Подумай хорошенько прежде, чем скажешь старику то, чего он так ждёт, а не пожалеешь ли?»

— Зачем тебе Вики? — не ответив на вопрос демона, Геральд перешёл к главному. — Позлить Ребекку одно, но твердить её дочери речи о браке — другое!

— А это уже не твоё дело, друг мой. Я серьёзен в своих действиях, тебе ли не знать. Если вопросов поубавилось, я не задерживаю, насколько я помню, через неделю в школе карнавал, ни за что не поверю, что тебе нечем заняться.

Обозначив твёрдую позицию и явное нежелание просвещать Геральда в этом деле, Сатана ловко сменил тему, практически сразу прощаясь с демоном. В считанные часы ему было необходимо многое решить до того, как его нежная вернётся домой, туда, где её предначертанное место.

——===⊰s⊱•===—•—

Виктория

Внизу раздались голоса, когда волосы были уже окончательно высушены. Настенные часы показали без двадцати семь. Родители вернулись из Цитадели раньше, чем это ожидалось.

И раз такое всё же произошло, и я не успела никуда податься, мне придётся с ними ужинать, придётся смотреть в лицо и улыбаться, делать вид, словно я ничего не знаю, словно единственная моя проблема — это Эрагон. И, быть может, я была бы рада, будь это так, но, с прискорбием, Эрагон в этих событиях играл далеко не первую роль.

Подойдя к гардеробной, рассмотрела белое дерево, из которого были сформированы вешалки и сам каркас. В дверь постучали.

— Госпожа, ваши родители просили вас спуститься к ужину, — миловидная служанка с опаской подняла глаза.

Я нехотя развернулась спиной к шкафу, рассматривая вошедшую.

— Хорошо. Передай, что я спущусь через пару минут.

Она поклонилась, на секунду замирая. Возможно, нерасторопная девушка намеревалась узнать, есть ли у меня какие-либо пожелания в выборе блюд, но, к счастью, мысль о том, что я могу быть не в лучшем расположении духа, её остановила, и ангел покинула мою комнату.

Какой абсурд. Мне так легко давались такие слова. По-прежнему употребляя их в терминологии, но обессиленно мирясь с тишиной, когда язык сам не поворачивался не просто звать себя Серафимом, но и вообще ангелом.

Достав с полки кремовую юбку и нежно голубую блузу в духе Серафима Ребекки, улыбнулась, сделав небрежный пучок. Спустившись вниз по лестнице, столкнулась взглядом с матерью, кивнув и молча сев за стол, когда показалась высокая фигура отца.

— Дорогая, пожалуйста, не смотри так, это разбивает моё сердце, — отец с любовью посмотрел на меня, снимая свои очки.

Этот взгляд подделать было сложно. Он не знал, вряд ли бы, обладая догадками о прошлых связях своей жены, он смог бы относиться ко мне, как к родной. Это ангелы, и, как бы грустно не звучало, всех любить они не были способны, чрезвычайно разделяя на чёрных и белых, родных и приёмных, высших и низших.

— Я просто устала. Давайте поужинаем без разбирательств, — при виде грусти в их глазах хотелось бы спрятаться в одеяле или же расчувствоваться, но для этого было поздно.

Никто не стал настаивать на своём. Если отцу удавалось невозмутимо продолжать трапезу, удовлетворяясь классической музыкой, а мне показушно ковырять свой салат, мама, незаметно ото всех, не могла даже сжать столовый прибор в руке. Проклятый Торендо, будь он неладен, лишь сильнее закопал их, и ей предстояло об этом сообщить.

— Последний раз за этим столом было так же тихо перед твоей стажировкой на Земле два года назад, — решив разбавить гнетущую тишину, отец мягко улыбнулся, но это не помогло.

Хотя мысль о том, что это действительно похоже на события тех времен, промелькнула. Тогда недосказанностей было не меньше, чем сейчас, но, по крайней мере, в ту пору я знала, что меня ждёт Земля и свобода, которой мне так не хватало в белом Раю. А теперь меня ждет одна пугающая неизвестность.

— Вальсы Шуберта неизменно играли, наполняя эту комнату жизненно необходимым кислородом.

Отец улыбнулся, что творилось в его голове по сей час, оставалось загадкой. Было интересно, жалко ему хоть немного моё положение, или же он был рад такому исходу событий. По сути, лучше кандидатуры, чем тот мужчина, с которым меня насильно помолвили в раю, не сыскать, но и я не ангел. Больше нет.

Никогда нет.

Сидеть