Адвокатская этика - Лирика Альтер

— Ненавижу! — рычала сквозь зубы.

— Ненавижу! — нажимала и нажимала на спусковой крючок, засаживая в тело Антипова очередную пулю.

— Ненавижу!!! — проклинала его живого.

— Ненавижу… — глухо процедила, глядя, как его бездыханное тело падает на пол.

Повисла тишина: страшная, ледяная, удушливая, даже Надя перестала кричать.

Я упала на колени, перевернула Андрея на спину. Схватила свой окровавленный пиджак, принялась снова останавливать кровь на его плече. Ладонью зажала рану на боку, но этопочти не помогало.

— Прости… — шептала я ему, наклонившись. — Это всё из-за меня. Прости, что я тебя во всё это втянула. Прости меня, прости…

Андрей слабо повернул ко мне голову. Шептал что-то, как в бреду. Без сил он дышал через раз, морщась от боли.

— Надя! Быстро звони в скорую! — рявкнула я на помощницу.

Растерянная, запуганная, она всё же бросилась в приёмную к стационарному телефону.

Я перевела взгляд на Андрея, он уже был без сознания.

— Прости… — повторяла я снова и снова. — Прости меня… Только не уходи, пожалуйста!

Ты же сильный! Ты боец! Ты никогда не сдаёшься! И сейчас борись, умоляю тебя!

За окном раздался гул сирен, я в надежде подняла голову. Минуту спустя по коридору пронеслись быстрые шаги отряда полиции. Получилось… Мой план сработал… Диспетчер не отключился, он всё правильно понял и сообразил, что делать.

— Врача! — взглянув на двух окровавленных мужчин, позвал капитан полиции. — Быстро!

Он подбежал ко мне, приложил пальцы к шее Андрея, прощупывая пульс.

— Живой!

Рванул к Антипову, проделал тоже самое. Медленно выпрямился, посмотрел на своих коллег и констатировал:

— Пульса нет… У нас труп.

Ко мне подошли двое из отряда, помогли подняться, освобождая место для фельдшеров скорой помощи, что прибыли следом за полицией. Всё было как в тумане. Я плохо различала голоса, лица. Я видела только одно лицо — бледное, застывшее. Андрей окончательно провалился в беспамятство, я смотрела на него, глотая горькие слёзы.

— Расскажите, что случилось, — пронёсся где-то далеко вопрос.

Я не реагировала. Молчала, не подавала признаков жизни, пока моего локтя не коснулись мужские пальцы.

— Расскажите, что произошло. Диспетчер направил нас по адресу, но всех подробностей мы не знаем.

— Дмитрий Антипов. Он в розыске. Ворвался в мой кабинет с оружием, — говорила я неживым голосом. — Угрожал. Выстрелил в безоружного человека. Нанёс удар ножом. Хотел проделать со мной то же самое.

Я замолчала. Тошнота подкатила к горлу.

— А дальше? Кто его застрелил? — сурово спрашивал капитан.

Я молчала.

— Кто его застрелил?

— Это была самооборона. Он шёл на меня. С ножом. Он… Он…

— Кто?!

— Я, — ответила обречённо, понимая, чем это всё обернётся.

Андрея положили на носилки. Я смотрела, как его забирали. Моргнула, и очередная слеза скатилась по моей щеке.

Капитан прошёл к моему столу, мотая головой, будто не желал говорить то, что обязан озвучить.

Не просто по протоколу. По закону. Подцепил пальцем визитку, взглянул на моё имя. Я — юрист. Я

понимала, что сейчас услышу…

— Руки за голову. Лицом к стене.

Глупо было отпираться. Я сделала то, что велел капитан. Прижалась лбом к стене, пока на меня надевали наручники. Стиснула зубы, но, в итоге, разрыдалась, не в силах держать боль в себе.

«Это не закончится никогда». Я не хотела так жить. Я не хотела, чтобы эта мразь мерещилась мне каждый божий день. Я не могла простить ему то, что он сделал со мной. То, что он сделал с

Андреем. С Лизой.

Со всеми нами.

Я покончила с ним. Но за это мне придётся ответить.

* * *

Я начинал нервничать, голова заболела ещё сильнее, а сердце забилось быстрее. Что-то подсказывало — случилась беда. Но что за беда, кто пострадал — не пойму.

— Ольга!

— Дядя Андрей, успокойся.

Я надавил ладонью на матрас, пытаясь сесть, но тяжёлое тело рухнуло обратно на подушку.

Поморщился от боли.

— Твою мать! — зарычал, морщась ещё больше.

Плечо до лопатки пронзила острая боль, отдавая в грудину. А бок и живот свело так, что я почти потерял сознание.

— Дядя Андрей, тебе нельзя вставать! Два ранения, ты потерял много крови! Только-только отошёл от наркоза после операции! — причитала племянница.

Меня вело, будто пьяного. Обрывки вчерашнего дня массово били по нервам. Ольгины глаза, крик, дикий оскал Антипова.

Выстрел.

Дальше — всё. Провал. Что было дальше?

Её глаза, крик, оскал…

Глаза, крик, оскал.

Выстрел.

Замутило, запах крови ударил в нос. Я проваливался в темноту. Всеми силами вырывал себя из неё и проваливался вновь.

— Дядя Андрей, ты ничего не помнишь? Ярцева застрелила Антипова, и сейчас она в СИЗО.

Я распахнул глаза, пытаясь вынуть этот фрагмент из чертогов памяти. Я ничего этого не помнил.

— Но ты не волнуйся, Ольга Викторовна справится! Она сильная, опытная…

— Она застрелила человека… — остановил я поток ненужных слов.

37

Андрей

Я с трудом открыл глаза и тут же зажмурился из-за яркого режущего света. В нос ударил запах медикаментов и больницы. Голова гудела будто с похмелья, а во рту образовалась Сахара.

Поднял веки. Так и есть, я в больнице. Тело меня не слушалось, было очень тяжёлым, будто бы не моим. Катетер в руке, капельница, еле-еле повернул голову, чтобы осмотреться.

— Дядя Андрей, — голос племянницы казался слишком громким, хоть я и понимал, что она всего лишь прошептала моё имя.

Разлепив пересохшие губы, я сделал глубокий вдох и тут же закашлялся. Закружилась голова, я вжался затылком в подушку.

— Дядя Андрей! — Лена оказалась рядом с койкой, коснулась моей щеки своей тёплой ладошкой. -

Ты очнулся!

Она всхлипнула, я болезненно сглотнул, ощущая саднящую боль в горле.

— Пить… — с неимоверной силой выдавил я.

— Сейчас.

Лена поднесла к моим губам стакан с водой, через трубочку я смог втянуть немного жидкости.

— Только делай маленькие глотки и много не пей. Пока нельзя.

Ожила память, наполняя моё замутнённое сознание воспоминаниями. Рваные картинки сменяли друг друга, но пока собрать этот паззл мне не удалось. И главным из всех отрывков стали погружённые в ужас глаза Ольги Ярцевой.

— Оля… — ничего не понимая, взволнованно прохрипел я. — Где Оля?

Лена молчала.

— Где она?

Я начинал нервничать, голова заболела ещё сильнее, а сердце забилось быстрее. Что-то подсказывало — случилась беда. Но что за беда, кто пострадал — не пойму.

Эмоции Лены только мешали. Это всё чушь, которая никак не поможет. Мне нужно действовать, нужно срочно ехать в СИЗО и поговорить с ней, поговорить со следователем.

Нужно оперативно брать под контроль дело Ольги, время идёт против неё. Но…