У меня живет жирафа - Екатерина Вильмонт

Владислав Александрович давно не видел мать в таком гневе. А он-то думал, она ухватится за идею гостевого брака. Вот и пойми этих женщин!

– Короче, или ты заведешь нормальную семью, или…

– Или что? Мам, тебе не кажется, что я уже вырос из детских штанишек и могу поступать так, как считаю нужным?

– Тогда какого черта ты со мной советуешься?

– Сам не знаю. По дури. Хотя… На самом деле, мамочка, ты во всем права, а я попросту испугался коренных перемен, испугался, что женщина в доме, даже такая любимая, может помешать нормальной работе.

– Ну вот что… У Ии есть квартира?

– Есть.

– Большая?

– Двухкомнатная.

– И у тебя двухкомнатная. Я найду надежного риелтора, он подыщет вам четырехкомнатную, и тогда у каждого будет свое личное пространство, хотя, по-моему, и в двух комнатах можно иметь это самое пространство. А кстати, в новых районах строят квартиры даже с двумя туалетами, так что…

– Мамочка, полегче!

– А что, разве я плохо придумала? Ты не волнуйся, я сама всем займусь, и обменом и ремонтом, – чрезвычайно воодушевилась Людмила Васильевна.

– Мама, не горячись! Ия живет в двух шагах от своего ателье, у нее там еще и гараж, ей там все очень удобно.

– Гараж? А какая у нее машина?

– У нее скутер.

– Это что такое?

– Нечто вроде мотоцикла.

– Вы оба совсем с ума сошли?

– Почему?

– Как ты можешь позволять женщине гонять на мотоцикле? Это самый опасный вид транспорта! Просто безобразие. Но это все преодолимо! Значит, риелтор подыщет квартиру в Иином районе, только и всего. Да, вам нужна именно четырехкомнатная. Вы с ребенком-то не затягивайте особо, а то ты уже старый хрен, тебя все будут считать дедушкой малыша!

– Ну, мама, ты даешь! Тебе так глянулась моя жирафа?

– Жирафа? Ты совсем обалдел? – взвилась Людмила Васильевна.

– Вижу, глянулась, – рассмеялся Владислав Александрович. – Да, мам, у нее еще в школе была кличка Жирафа. А знаешь, с чего вообще все началось? Мы с Санькой гуляли в Берлинском зоопарке, и вдруг я увидел дивного жирафенка и сразу вспомнил Алинину сестричку. Потому и зову ее жирафкой, но она не обижается, ей это даже нравится. Она вообще необидчивая и очень добрая. Но все равно, лучшая женщина на свете – это моя мамочка.

– Не подлизывайся. Ты лучше поинтересуйся у своей жирафы, согласна ли она за тебя выйти. «У жирафа вышла дочь замуж за бизона…» Надо же!

– Вот что, мамочка, подыскивай риелтора!

– Алинка, я выхожу замуж!

– Ну, слава богу! Поздравляю. За кого? За Мишу?

– Нет… За… Голубева.

– Что? Я не ослышалась? За Влада Голубева?

– Да.

– Ну надо же… Значит, детские мечты иногда все же сбываются…

– Тебе это неприятно?

– Да нет. Если моя маленькая долговязая сестренка счастлива, я только рада. Маме, правда, это не понравится, но ей вообще мало что нравится. А для меня Голубев уже далекое прошлое. А между прочим, я сразу заметила, что он на тебя запал. Когда свадьба? Приглашаешь?

– Свадьбы не будет. С меня одной свадьбы хватило.

– А свадебное путешествие?

– Хотим поехать в Израиль.

– К Авивке?

– Нет, зачем? В гостиницу, у Голубева там еще дела какие-то…

– А жить где собираетесь?

– Да пока у меня, а там видно будет.

– А ты часом не беременна?

– Нет.

– А хочешь ребеночка?

– Наверное, я еще ничего не поняла, Алинка.

– Но ты счастлива?

– До ужаса!

В конце октября по телевизору показали программу «Четвертая составляющая» из нового цикла «Гений разведки». Как ни убеждал Голубев продюсеров поменять название, объяснял, что героиня первой программы не хочет применительно к себе слышать слово «гений», но все было напрасно. Вопреки ожиданиям автора и героини, рейтинги оказались очень высокими.

Ия и Голубев смотрели программу у Марии Евграфовны в гостях.

– А все-таки я, пожалуй, заслужила такого звания – гений разведки! – усмехнулась Мария Евграфовна. – Черт возьми, редко кому при жизни удается о себе такое услышать…

– Вы чудовищно непоследовательны, дорогая Мария Евграфовна, – засмеялся Владислав Александрович, – сколько нервов я потратил в борьбе с продюсерами, чтобы этого названия не было… А теперь вы…

– Что поделаешь, женщины часто непоследовательны, голубчик Голубев! О, я теперь всегда буду вас так звать – голубчик Голубев. Иечка, вам нравится?

– Очень! Голубчик Голубев, – словно пробуя на вкус, повторила Ия.

– Только ты не вздумай так меня звать, – засмеялся он.

Тут у него зазвонил телефон и весь вечер звонил почти не переставая – первый эфир оказался на редкость удачным, и Голубев принимал поздравления, искренние и не очень. Дамы тем временем беседовали.

– Ия, деточка, как вам живется с ним? Непросто наверное?

– Я бы не сказала… Мне хорошо. У него чудесная мама. Она ко мне так тепло отнеслась, я даже от родной матери сроду такой заботы не видела, просто до слез… И отец очень славный, только немножко занудный, – ласково улыбнулась Ия.

– А сынишка?

– Чудесный парень! Сперва стеснялся меня, дичился, но один раз пришел с бабушкой ко мне в ателье, увидал всякие электронные машинки и так заинтересовался… Особенно ему вышивальная машинка понравилась.

– Выходит, вы счастливы, деточка?

– Кажется, да. Я ведь и мечтать о таком никогда не смела.

– Но есть какое-то «но»?

– Да нет, просто я боюсь, что в один прекрасный день ему станет со мной скучно.

– Чепуха! Когда ему скучать? Но я позволю себе дать вам один совет. Всегда интересуйтесь его делами, пусть он все вам рассказывает, а вы расспрашивайте его, вникайте, даже если это вам не слишком интересно. Ох, деточка, у меня с этой передачей все из головы вон, голова-то уже дырявая… Звонил Марк Борисович, сказал, что самое позднее во вторник вашего Чащина выпустят до суда под подписку о невыезде.

– Ох, как хорошо! Надо скорее позвонить Аньке.

– Да он уж сам ей позвонил. Ему страшно нравится эта парочка, хотя он, как теперь выражаются, положил глаз на вас, деточка.

– Да ну…

– Иечка, пока голубчик Голубев пожинает телефонные лавры, я задам вам, возможно, бестактный вопрос: а что с вашим бывшим деверем?

Ия нахмурилась.

– Я не знаю, Мария Евграфовна. Он совсем пропал. Он же спасатель, а что творится на Дальнем Востоке, сами знаете. Он там. Последний раз звонил месяца два назад. Я пыталась ему дозвониться, что-то сказать… о себе, но не удалось.