Наш необъятный океан - Штефани Сантер

– Согласна, – кивает она, и я чуть опускаю стекло, чтобы ворвался и немного нас охладил прохладный ночной воздух. Чтобы доехать до дома. А там мы забываем пакеты с едой в машине, потому что вместо еды набрасываемся друг на друга.

Я бросаю машину на дорожке, не заезжая в гараж, подхватываю Эми на руки, и она, вскрикнув от неожиданности, сразу обвивает меня ногами. Я невольно вспоминаю, как Льюис высадил нас на том же самом месте. И как все во мне противилось тому, чтобы впустить Эми в дом. А теперь я не могу двигаться достаточно быстро, поскольку Эми сцепила ноги у меня за спиной.

По пути через мою спальню Эми отрывает губы от меня и смотрит вверх. В комнату проникает лишь свет из холла, где он зажегся автоматически, однако этого достаточно, чтобы найти дорогу в смежную ванную.

Я ставлю девушку под душ и, не отрывая от нее взгляда, ладонью хлопаю по первому попавшемуся выключателю, утопленному в стене, – нужно хоть какое-то освещение! Нечаянно включились вмонтированные в пол светильники. Хотя их немного, круги света у наших ног создают необычный эффект, заставляя сверкать мельчайшие частицы облицовочной плитки из натурального камня; с одной стороны, света хватает – мы видим, что делаем, но в помещении остается достаточно полумрака, чтобы ощущать каждое прикосновение более насыщенно, чтобы воспринимать каждый звук более остро.

– Это точно душ? Больше походит на музейную экспозицию с подсветкой – какие-нибудь древнеримские раскопки!

Эми восторженно переводит взгляд с встроенных в пол светильников на каменные колонны. Остальная часть помещения тонет во мраке. Наверняка не только мой случайный выбор освещения заставляет ее нервничать. И я ухмыляюсь, потому что Эми начинает болтать без умолку, когда смущается, и при этом говорит удивительные вещи.

– Когда я первый раз увидела душ в гостевой ванной, я еще подумала, что в него поместится куча людей. А тут можно и целую футбольную команду помыть!

Я тихонько смеюсь.

– Насчет того, чем здесь заняться… мне приходят в голову совсем другие вещи.

В своем воображении я укладываю Эми на сиденье вдоль дальней стены – и уже хочу посвятить ее в свои планы, но резко теряю дар речи, потому что вижу такую доверчивость в ее глазах… Мне все становится ясно еще до того, как она снимает свитер через голову. А синее сердце впиталось глубже, чем я думал, – краска проступает даже на бюстгальтере и на груди Эми… Я замечаю, что охрип, хотя не произнес ни слова.

«Ты убийственно прекрасна, Эймс!» – думаю я про себя и сдвигаю чашечки бюстгальтера вниз, так что груди выпячиваются над скомканной тканью и встают торчком. Эми прикусывает зубами нижнюю губу и затем медленно отпускает ее, глядя на меня сквозь ресницы.

– Ты так чертовски прекрасна, – хриплым голосом повторяю я вслух, беру девушку за бедра и оттесняю к стеклянной стене. Ладони скользят по изгибам тела, пальцы зарываются в складки мягкой кожи. Мы одновременно издаем стон. На секунду я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу. Стекло запотевает от моего дыхания; я клонюсь еще ниже, целую Эми за ушком и провожу большим пальцем по соску. Однако этого недостаточно. И ей, и мне. И я катаю затвердевшие соски между большим и указательным пальцами, тяну за них, и когда Эми негромко ойкает, стискиваю ее груди и затем жадными поцелуями прокладываю дорожку от ключицы до шеи. Эми извивается между мной и стеной, закидывает руки мне за шею, чтобы не упасть, и прижимается ближе, чтобы я смог дотянуться и расстегнуть крючки бюстгальтера. Он падает на пол, прямо на встроенный светильник, и в помещении становится на одну лампу темнее.

Атмосфера тоже меняется.

Становится жарче.

Во мне все кричит – сорви с себя одежду, погрузись в Эми, – и все же я сдерживаюсь, поскольку контролирую игру; мне нужно понимать, что я могу сделать с Эми, как она на меня реагирует, насколько сильно она меня хочет.

Поэтому я опускаюсь на колени, обвожу ладонями силуэт девушки, а затем оттягиваю леггинсы на талии влево и вправо и подцепляю пальцем пояс стрингов. Эми ощупывает то место на шее, где только что были мои губы, ворошит мои волосы. Я чувствую каждый кончик пальца отдельно, и когда она сжимает кулаки, в гладком перламутре браслета на запястье отражается один из светильников.

Медленно спускаю с Эми одежду и выбрасываю из душа. Целую колени девушки, внутреннюю сторону бедер. Снова выпрямляюсь и увлекаю ее вслед с собой под стойку душа, хотя сам все еще одет.

– Что ты делаешь? – задыхаясь, спрашивает Эми.

– Для начала… – я открываю кран; сверху обрушиваются теплые струи, словно мы плещемся под водопадом, – …попробую удалить с тебя краску.

Эми зажмуривает глаза. Капли запутались в ресницах, в уголках рта. Я осторожно расплетаю девушке косу и убираю волосы с лица, затем разворачиваю спиной к себе. Эми кладет голову мне на грудь. Моя одежда намокла и потяжелела; однако вместо того чтобы сбросить ее, я хватаю один из флаконов с полки и распределяю гель для душа по плечам Эми, все еще покрытым мурашками, затем спускаюсь к ладоням, сплетаю свои мокрые мыльные пальцы с ее пальцами. Она раскрепощается под моими руками. Я целую ее затылок, скольжу вверх по бедрам, талии, грудной клетке, добираюсь до шеи и подбородка, бережно нащупываю засохшую краску и отчищаю ее; почти растворяюсь сам – Эми такая чудесная на ощупь, когда прислоняется ко мне и вздрагивает от моих прикосновений.

– Смывая краску… я всегда представляю, что так освобождаюсь от накопившегося стресса. Неважно, насколько была тяжела эта треклятая посылка с подарком для твоей соседки… – Эми хохочет, и я тоже невольно фыркаю. – Неважно, насколько были тяжелы этот вечер, последние сутки или неделя. Они остались позади.

Я выключаю воду. Эми вздрагивает. Я обнимаю ее, крепко прижимаю к себе и чувствую, как она действительно расслабляется. Продолжаю гладить живот, перемещаюсь ниже, затем беру ее за бедра и снова разворачиваю лицом, чтобы она видела, как я раздеваюсь.

Глава 23

Эми

Я никогда не чувствовала уверенности в себе. На протяжении всей жизни. Никогда. Ни в какой обстановке. Что подумают люди? Все ли у меня получится? А вдруг я ошибаюсь? Как вышло, что только меня увлекает то или иное дело, а других оно оставляет совершенно равнодушными? И что происходит между мной и Эзрой? Опять это балансирование между «он ведь должен чувствовать то же самое?» и «чувствует