Пленница - Ольга Вечная

Я была ужасно голодной, взбудораженной и болтала без умолку. Через полчаса к нам присоединился Исса, и заказал себе кофе. Мужчины стали обсуждали дела, я смотрела на них по очереди, впитывала манеру речи, обороты фраз, их смех, грубые шутки. Адам сказал, что они знают друг друга со школы, надо же, вот это дружба. Я следила за их болтовней и вдруг осознала, что в глубине души мне нравится находиться здесь, на краю страны. С ними.

Закончив, Адам как обычно теряет интерес и встает под струи душа. Освежается.

- Вот ты гад, - цежу я, скрестив руки. - А обнять?

Он оборачивается, усмехнувшись.

- Ей все мало.

Закатываю глаза.

- Не сердись. - Он обходит вокруг, целует в затылок. - Все сегодня для тебя.

Я быстро оборачиваюсь и тянусь к губам. Но... обещанное «все», не включает поцелуи. За все время он ни разу не позволил нам эту ласку. А на мой робкий вопрос "почему" выдал: «Я не хочу». Это было так просто, понятно и одновременно больно, что я расплакалась.

Он не стал жалеть, не посчитал нужным лезть в душу.

Адам целует между лопаток, поясницу. Быстро присаживается на корточки, заставляет прогнуться, сминает ладонями ягодицы и целует меня в нижние губы самым бесстыжим образом. Проводит языком. Чмокает в ягодицу и шлепает.

- Что за жопка у нее, - выдает с насмешливым восхищением. - Лизать и трахать.

Я пыталась с ним по-разному: нежно, ласково, с чувствами. Но такой язык ему чужд. Он понимает, когда я кричу шутливо: гад, сволочь. Смеется тогда. А еще он понимает слово:

- Зверье!

Которое я выкрикиваю с мнимой обидой.

Адам поднимается и открывает дверь. Стекла мгновенно отпотевают и мы оба натыкается на взволнованный взгляд Киры.

Вот блин! Я закрываюсь руками.

- Ты не закрыл дверь? Адам! - взвиваюсь моментально. - Ты с ума сошел?!

- Место. Иди, Кира, все в порядке, - посмеивается он. - Не надо меня контролировать везде и всюду. Я сам справлюсь с Радой. Тебе вообще нельзя подглядывать за таким, ты еще маленькая. Ну?

Кира разворачивается и топает на свое место, Адам берет полотенце.

- Она невинна? - спрашиваю.

- Абсолютно. Кира дала обет безбрачия.

- Кому?

- Мне.

- Ха-ха! Ты строгий папочка.

- Вообще, это ее выбор. Ни одного кобеля к себе не подпускает. Тут некоторые шастают, знаешь, отчаянные романтики: ни кола ни двора, один гонор. Пытались подкатить, поухаживать за дамой... - Я смеюсь и он продолжает: - Она их чуть не разорвала. Еле спас бедолаг.

Мощи у медведицы и правда не занимать. Она настолько в себе уверена, что на других собак даже не посмотрит, голоса не подаст. Их лай для нее — пустой звук. Но и те держатся на приличном расстоянии, дабы не провоцировать.

- Вдруг однажды влюбится и родит тебе щенят? - дразню его.

- Кира? Пф-ф. Это не про нее, - с возмущением.

Продолжаю веселиться. Ну да. У нее есть хозяин и беспокойство за него. Любовь всей ее наивной собачьей жизни.

Я встаю под душ и смываю с себя пот и поцелуи. Можно ли строить союз на благодарности и уважении? Без капли любви. С бывшим боксером.

Недавно он подарил мне букет из тридцати пяти белых роз.

Мой ответ — можно. Если учиться говорить на его языке.

Сегодня Адам обещал снова угостить меня завтраком в красивом месте. Я уже выбрала, что надену, и предвкушаю новый день в его компании. Он любит, когда я улыбаюсь и болтаю о всякой ерунде. Этот человек с тяжелейшим прошлом, переживший море физической боли... будто греется в моей безмятежности.

***

- Привет, что у тебя случилось?

У Адама напряженный тон, и я выключаю фен. Выглядываю из ванной. Он стоит у окна в белоснежной расстегнутой рубашке и боксерах. Волосы стянуты на затылке в тугой мужской пучок. Я просто обожаю его вид сзади.

- По кофейной гуще нагадал, - ехидничает, злясь. - Потому что ты звонишь в семь утра, вот и догадался... В смысле в больнице?! В какой?

Неприятный морозец пробегает по коже, я переглядываюсь с Кирой, откладываю фен и выхожу в гостиную.

- Сейчас приеду. - Сбрасывает вызов, идет к шкафу.

- Что случилось?

Адам оборачивается, и я чуть сжимаю кулаки, стараясь не выдать внутренного волнения. Почти привыкла.

Ко всему можно привыкнуть. Лишь сердце чуток ускоряется каждый раз, когда смотрю на мужчину, с которым занимаюсь любовью.

- Святоше руку сломали. Отложим завтрак?

- Конечно... еще спрашиваешь! - всплескиваю руками, едва не подпрыгнув на месте. - Кто?.. Боже! Кто сломал? Можно я тоже поеду?

Павел прекратил поиски. По крайней мере с тех пор, как я выключила мобильник, он не напоминал о себе. Невозможно затаиться на всю жизнь, но какое-то время я еще планирую это делать.

- Я буду осторожна.

- Только быстро собирайся. Ему операцию делали, надо забрать.

- Лечу!

Хватаю фен и наскоро досушиваю волосы, облачаюсь в длинное летнее платье, шлепки.

Подойдя к машине, первым делом открываю заднюю дверь, акита послушно запрыгивает в салон и устраивается на полу. Путешествия — для нее норма. Я же усаживаюсь на переднее сиденье.

Адам быстро проводит ладонью от моего колена и выше, сминает ткань, по-хозяйки стискивает бедро. Мое тело — его четки, и я позволяю ему делать с ним все, что нравится. Когда нравится. Его порывы простые, он любит трогать и смотреть. Послушно чуть раздвигаю ноги, демонстрируя лояльность, и бросаю в него робкий взгляд. Он кивает.

- Кофе хочу, - говорит. - Сейчас тормознем на заправке.

- Как скажешь.

Мерс трогается.

- Ты понял, что там случилось? - осторожно спрашиваю я. - Он ведь не на ровном месте навернулся?

- Догадываюсь. Святоше пора поискать работу в крупном городе. Его сражения — интеллектуальные, а здесь народ привык решать вопросы по-простому. Суки.

Глава 32

Исса

В прошлую операцию Исса проболтал лишнего, поэтому в этот раз решил обойтись без наркоза.

Медики, конечно, дают клятвы и все такое, но, в конце концов, они всего лишь люди. А люди могут ошибиться, накатить больше меры и поделиться с друзьями историей интересного пациента. Когда ты хранишь сразу несколько тайн, мозг отключать — непростительная роскошь.

Операция длилась два часа. Кисть руки обезболили, но...

Вашу мать. Смотреть, как копаются внутри, — пытка