Что сказала бы Эрика - Вика Жукова

Я не тронул ее пальцем. Но моему терпению пришел конец, когда я узнал, что эта дрянь сама нашла бывшего Веры, и сговорившись с ним, подставила меня и помогла тому уроду похитить девушку, пробраться в ее квартиру. Даже денег ему дала, на новую жизнь! Никогда не пойму такую низость, даже во имя любви. Хотя, змеи любить не умеют, это факт!

Мне нужно было выпустить пар. И я сделал это, начав с малого, высказав Миле все в лицо. Гнусность ее поступка взбесила меня на столько, что я начал швырять столы, стулья. За Милу пытались заступиться. Или же меня желали угомонить. Я перешел в атаку. Друг, не друг, прилетело всем. Даже охранникам.

— Где она? Куда он ее повез?

Мила кричала.

— Я не знаю. Правда. Клянусь!

— Дрянь. Ты знаешь, что ей пришлось пережить? Хочешь испытать на себе? — я с размаху шибанул Антохе.

— Нет. Прошу. Перестань, я правда не знаю, куда он ее повез. Мы это не обговаривали, — при упоминании об их сговоре, я потерял контроль и бросился на нее. Но меня вовремя так заломили.

— У меня есть информация по поводу Веры. Может повременим с арестом? — к моей удаче, меня доставили в отдел к следователю, которому я направил заявление о пропаже Веры. После недолгих переговоров и звонка отцу, мы выехали в нужном направлении.

И я впервые за все время своей осознанной жизни обратился к Всевышнему. Как сказала Вера-Эрика, нужно же во что-то верить!

Глава 50

Вера

— Где мы? Что ты собираешься делать? — очнувшись в странном помещении, с ободранными стенами, бардаком вокруг, почти отсутствием мебели и нервно курящим Толиком, к тому моменту я уже не ощущала ничего. Ни боли в ребрах, на стянутых веревкой запястьях, ни шишек на голове. Даже ломота в мышцах давала странное, приятное ощущение, что я жива.

А нужна ли такая жизнь? — задумалась я.

— Я рассчитывал, что все будет проще. Откуда в тебе столько живучести? Инстинкт самосохранения выпал во время трепки? — его голос не выражал гнева или недовольства. Толик выглядел почти спокойным, если бы не трясущаяся сигарета.

— Оу, а ты такое сложное словосочетание выговорил, — усмехнулась я, надеясь снова провалиться в безмолвный сон. Так легче, сдохнуть во сне.

Но Толик как сидел возле приоткрытого деревянного окна, так и продолжил.

— Даже бить тебя не хочется. Надоела. Раньше ты была послушной, смотрела по-другому.

— Удобной я была, поняла уже. Но времена прошли.

— Знаешь, я ведь надеялся, ты исправишься, испугаешься за свою жалкую жизнь, одумаешься принять меня. Нам ведь было хорошо, до того, как ты начала рыться в моем телефоне.

— Ты ни во что не ставил ни мои чувства, ни мое время.

— Я дарил тебе цветы!

— ДА лучше бы ты просто со мной говорил. О нас. Комплименты делал. Мне, а не бабам с картинки, тна которых тайком мв туалете дрочил, а потом меня звал, типа я быстренько, — я замолчала, потому что этот разговор ничего не стоил. Мой монолог так и останется претензиями к моим жалким иллюзиям. Я видела в нем человека больше, чем Толик был на самом деле.

— Я дам тебе шанс, знаешь. Убить тебя… Рука не поднимается. Пока ты спала, та и хотелось всадить тебе пулю. Даже пытался представить, как ты мне изменяешь, — пожаловался парень.

— Фу, ну ты и извращенец, — выдавила сдавленный смешок. Я поняла, что мы оба с психическими отклонениями. Я шиза, он куколд.

— Помолчи лучше. Иначе я передумаю, — выкинув окурок в окно, Толик начал собираться. — От тебя слишком много хлопот. Отпустить тебя я не могу. Мила мне заплатила, чтобы избавиться от конкурентки. Хотя, вот смотрю на тебя и думаю, какой дурак этот каратист. У Милки все при ней, и повадки, и взгляд. От нее буквально похотью благоухает. А ты, борщи да запеканка. Коленки и те в пуховик зимой прячешь. К ни го ед. нет

— Самбист, — поправила я, пропустив поганую новость.

— Мила покрасившее будет. И хрен ли такие бабы на всяких понторезов вешаются. Мышцы есть, а кочерыжка-то…

— Побольше твоего. Ой, прости, — извинилась, скорее желая остаться в позитивном настрое, но в душе злорадствуя, что перед смертью испорчу поганцу настроение.

Мне прилетела пощечина.

— Вера. Ну почему ты такая дур-ра. Я ж люблю тебя. У нас теперь полно бабок.

— У тебя полно. Вот и вали. Только меня сначала развяжи.

Толик цыкнул.

— Не могу. Ты проблемная. Я еле сумел убедить продавщицу на заправке, что ты сумасшедшая.

— А что, поддельная справка уже не действительна?

— Ты так и нарываешься, чтобы я тебя ударил, — он с омерзением покосился на меня.

— Я просто хочу спать. Денек выдался тяжелым, — попыталась расправить плечи, чтобы дать затекшим мышцам немного размяться.

— У тебя будет время. Ты остаешься здесь. Выживешь — твоя удача. Нет, скучать не буду.

— Смысле здесь?

— В этом уютном заброшенном поселке. Оставлю тебе воды. Я же не животное, — он улыбнулся, ставя бутылку на подоконник, взял сумку с пола и направился к двери. Тогда я и испугалась. Сердце затрепыхалась, а воздух вдруг стал удушающим.

У меня связаны руки. Судя по виду из окна, мы на втором этаже. А еще, я очень устала.

Глава 51

— А может, переспим? Напоследок? — Я не знаю, как я осилилась выдавить эту фразу из себя, но жалко было даже не попытаться сбить этого негодяя с толку и не получить билет на свободу. Времени на обдумывание плана не было.

Мне нужно только освободить руки. И бежать. Бежать куда газа глядят, подальше. Было бы большим везением, доберись я до пистолета.

Судя по замешкавшемуся Толику, он и удивлен, и отказаться сложно. Грязное животное.

— Ты хочешь сбежать? Поэтому предлагаешь секс в пустом развалившемся доме? Сроду не поверю. Ты же чистоплюйка, — но он подошел, наклонился, пытаясь разглядеть на моем лице фальш. Но та удачно замаскировалась под синяками.

— Я все равно отсюда не выберусь. У тебя пистолет. Я связана, — добавив горечь в голос, повернула голову к окну. — И да, ты был прав. У этих спортсменов в штанах нихрена нет.

Его потная грубая ладонь легла мне на голову, и я вздрогнула.

— Прости, но я не нахожу тебя больше привлекательной, — посмеялся тот, скользнув пальцами с головы на подбородок и приподняв, заставив меня посмотреть на него.

— Так не смотри. Уйди. Оставь как есть. Ты же без таблеток не можешь, а с