Выбор варвара - Руби Диксон

Я вздрагиваю от его слов, прижимая руки к груди.

— Мне больно, что он так расстроен.

— Он молод, — говорит Таушен, подходя ко мне. Он сжимает мою руку, выражение его лица печальное. — Он еще не научился тому, что значит ждать. Однако он научиться.

Я вздыхаю.

— Я знаю, было бы намного проще, если бы я нашла отклик у одного из охотников племени. Но я не выбираю. — И я бы не выбрала никого, кроме Мёрдока. Я люблю его. В тот момент, когда он появился, я поняла, что он мой.

— Кхай выбирает, — соглашается Таушен. Он гладит меня по руке, а затем замолкает. — Если он не останется и тебе понадобится отец для твоего комплекта, я буду этим охотником для тебя, Фарли.

Я удивленно моргаю.

— Что…

— Это не обязательно должно быть совокупление для удовольствия, хотя я бы со временем согласился на это. Мне было бы достаточно заботиться о тебе. О тебе и твоем комплекте.

Мне хочется плакать.

— Ты хороший охотник, Таушен. Когда-нибудь ты станешь хорошей парой для какой-нибудь женщины.

Его улыбка печальна.

— Когда-нибудь. — Он похлопывает меня по плечу и затем уходит.

У меня такое чувство, будто мое сердце разрывается на части. Я не хочу, чтобы Мёрдок уходил. Я не хочу уезжать с ним. Но что мне делать? Что я могу сделать? Подавляя подступающие к горлу рыдания, я выбегаю из хижины Чом-пи и мчусь через деревню, направляясь к месту, где, я знаю, мне будет уютно.

В доме моей матери нет ширмы для уединения, и внутри я чувствую запах ее любимого пряного чая. Я вежливо царапаюсь в дверной проем, чтобы дать ей знать, что я здесь, и когда она поднимает глаза, я вбегаю внутрь и, рыдая, бросаюсь в ее объятия.

— О, Фарли, — удивленно произносит Кемли. Она гладит мою гриву и прижимает меня к себе. — В чем дело, моя сладкая?

— Почему резонанс такой ужасный? — я плачу. А потом я думаю о губах Мёрдока на моих, о его улыбках, о том, как он прикасается ко мне. — И в тоже время такой замечательный? Такое чувство, будто меня разрывает на части то, что я люблю больше всего.

Моя мать только понимающе хмыкает.

— Потому что это резонанс. Он не спрашивает, что чувствует твое сердце. Он просто выбирает. — Она кудахчет и прижимает меня к себе. — Иди посиди со мной. Облегчи свое сердце.

Она сидит в своих мехах, а я кладу голову ей на колени, как делала, когда была комплектом. Она гладит меня по волосам и терпеливо ждет. Я вздыхаю.

— Резонанс — это не так просто, как я думала.

— Думаю, что у тебя все не так, как у большинства, — говорит моя мама. — Твоя пара — незнакомец. Он добр к тебе?

— Да… но он не хочет оставаться. — Слезы снова начинают течь ручьем. — Я хочу, чтобы он остался здесь, но он говорит, что не хочет, чтобы его оставляли.

Она снова гладит меня по волосам, издавая мягкое мурлыканье в знак поддержки.

— Это трудное место для жизни. Посмотри, каким тяжелым испытанием это было для Шорши и ее народа. Когда они появились, малышка Ари-ана плакала два сезона подряд, помнишь?

Я помню. Некоторые из людей были несчастны. Только их пары, а теперь и их комплекты делали их счастливыми. Они все еще говорят о погоде, холоде и недостатке вещей, которые раньше были у них на планете.

— Он бы от многого отказался, чтобы остаться… но разве меня недостаточно?

— Это вопрос, который ты должна задать ему, моя милая. — Ее руки утешают, а присутствие успокаивает. — Ему здесь что-нибудь нравится?

— Я ему нравлюсь. — Я внезапно сажусь, глядя Кемли в глаза. — Он попросил меня пойти с ним, мама.

Она удивлена.

— Возможно ли такое?

— Их машина может удалить мой кхай. Я могла бы пойти с ним. — Эта идея пугает меня, потому что я ничего не знаю о его мире или его народе, и то, что я видела до сих пор с его товарищами, они не такие теплые и дружелюбные, как мой собственный народ.

Глаза матери расширяются.

— Что это значит для резонанса?

Я развожу руками.

— Без кхая у нас не будет никакой связи, кроме того, что мы чувствуем.

— И комплекта? — мягко спрашивает она.

Этого я тоже не знаю.

— Я не уверена, что мне делать, мама. — Я сжимаю ее руки в своих и умоляю ее. — Помоги мне.

— О, Фарли. Я могу решать за тебя. — Она притягивает меня к себе и крепко обнимает. — Если это сделает тебя счастливой, иди с ним. Если это не сделает тебя счастливой, оставайся.

— Если я уйду, я никогда больше тебя не увижу, — раздраженно говорю я ей.

— Но если ты останешься, то никогда больше не увидишь его. — Она обхватывает мое лицо ладонями. — Только ты можешь решить, куда приведет тебя твой путь.

Выберу ли я свою пару или свою семью и свое племя? У меня нет ответов. Я только знаю, что если Мёрдок уйдет, он заберет мое сердце с собой. Буду ли я когда-нибудь снова счастлива, если он уйдет? Я думаю о старом Эклане, который каждый день оплакивал свою пару, пока не умер. Как я могу позволить своей паре уйти? Измученная, я кладу голову на плечо матери. Но как я могу оставить свою семью? Мою мать и моего отца? Моих братьев и их пары — и их очаровательных комплектов? Моих друзей, как людей, так и ша-кхаев? Я никогда не увижу, как другой комплект присоединится к племени, никогда не буду участвовать в другой охоте на са-кoхчка, никогда не буду праздновать резонанс другой пары. Я никогда не увижу, как Таушен и Сесса спариваются с кем-то у своих очагов.

Я больше никогда никого не увижу.

Но как я могу потерять свою пару теперь, когда я нашла его? Если это действительно так просто, как сказать «да» и последовать за ним на его корабль, почему бы мне не воспользоваться этим шансом? Разве я не всегда хотела приключений? Разве это не величайшее приключение, которое только может быть?

Моя мать убирает мою гриву с лица.

— Если ты беспокоишься о Чом-пи, мы позаботимся о нем. Никто его не съест. Он доживет до глубокой старости и будет толстым и счастливым.

Я чувствую, как мои глаза снова наполняются слезами.

— Ты замечательная, мама.

— Я твоя мать. Я буду любить тебя и уважать любое решение, которое сделает тебя счастливой. — Ее глаза блестят от ее собственных слез. — Даже