Хозяйка старой пасеки - Наталья Шнейдер

Стрельцов кивнул.

— Это так. Но огневик изменил направление в последний миг. Так бывает, когда он натыкается на щит, но… — Он осекся, будто только сейчас увидел медальон на моей груди. А может, и правда только сейчас увидел: раньше было не до того.

Я покрутила цепочку.

— Мне его дала Марья Алексеевна. Вообще-то он предназначался вам, но я не успела…

— Зато вы успели с пистолетом.

Он переступил с ноги на ногу, поджимая пальцы.

— Что же я вас на холоде держу в таком виде! — опомнилась я. Стянула с себя шаль — как только не потерялась в этой суматохе! — и накинула ее на плечи Стрельцова.

Даже в свете луны было заметно, как он покраснел. Детский сад, честное слово: как нестись за ночным вором в одной ночнушке — так нормально, а как девушка обратит на это внимание… Или опять разврат творится?

— Я не могу. Вы…

Я поежилась: сейчас, когда адреналин схлынул, стало слишком хорошо понятно, что в наших широтах май — вовсе не лето.

— Я по крайней мере обута.

Я схватила его за руку и потащила к черному ходу. Так быстрее и проще, чем опять подниматься по провонявшей лестнице и объясняться с Варенькой, которая наверняка уже умирает от любопытства.

Стрельцов сделал несколько шагов — видимо, слишком ошалев от моей бесцеремонности. Потом, будто опомнившись, аккуратно высвободил ладонь. Я мысленно ругнулась. Все же есть у юности свой минус — я бы даже сказала минусище: мозги не поспевают ни за эмоциями, ни за реакциями. Кто меня просил хватать постороннего мужика за руку, будто несмышленыша?

— Простите, — сказала я и, чтобы сменить тему, спросила: — А чем это так воняло?

Стрельцов откликнулся с подозрительным энтузиазмом:

— Нюхательными солями. Негодяй либо знал, что в доме собака, либо очень быстро сориентировался. Поджег нюхательные соли. Я сам едва не задохнулся, а уж бедный пес… — Он улыбнулся. — Я рад, что с ним все хорошо и рана, судя по всему, несерьезна.

Полкан, который трусил около меня, гавкнул, будто соглашаясь.

— Я тоже очень рада. Вы любите собак?

— Да. У меня был пес, и я так и не решился… — Он схватил меня за плечо, останавливая. — Погодите.

Что-то мелькнуло, будто дверь черного хода была накрыта сетью, которая вспыхнула и погасла.

— Что…

— Убрал заклинание, чтобы вас не зацепило. Я поставил охрану на все входы. — Стрельцов неловко усмехнулся. — И все же опростоволосился, положившись на то, что флигели заколочены.

— Да уж, этот тип явно понимал, куда лезет. Вы узнали его? — полюбопытствовала я, открывая двери.

Исправник покачал головой.

— Подозрения есть, но подозрения не равно доказательству. Он замотал чем-то лицо, одни глаза остались.

— Тогда это могла быть и она, — заметила я, пытаясь вспомнить очертания фигуры. Не получилось — чудо, что в полутьме вообще смогла разглядеть человека.

— Штаны.

Хотя я подозревала Савелия — а кому еще приспичит лезть в дом, где нет ничего ценного? — невесть откуда взявшееся чувство противоречия заставило меня фыркнуть.

— Какая дура соберется грабить в юбке? Вы еще про корсет вспомните. — Впрочем, я тоже вспомнила кое-что и торопливо добавила: — И, если вы снова начнете про разврат, я выставлю вас из дома в чем есть, наплевав и на гостеприимство, и на вашу должность.

— Не начну. — Он развернулся, заглядывая мне в глаза. — И я прошу прощения за бестактность. Я должен был выбирать…

— Забудем об этом, — поспешно перебила я, хотя прекрасно знала, что про себя буду припоминать этому, этому… еще долго.

— Что касается моей уверенности в том, что тать был мужчиной… Это опытный боевой маг. Очень опытный. Барышень не учат боевым заклинаниям, и, даже если бы какую-то научили, отработать их в реальном бою было бы негде. И это главная причина, по которой я сомневаюсь в его личности.

— Савелий не служил. — Я вспомнила, что в этом веке слово «служба» означало не только воинскую, и добавила: — В смысле, в армии.

— Я проверю еще раз, но, насколько мне известно, нет. Обычно такие вещи не скрывают, а гордятся ими.

— Вы тоже не особо распространяетесь о своих подвигах.

Он поморщился, и что-то болезненное мелькнуло во взгляде.

— Варвара разболтала? Были бы подвиги, а так — недоразумение сплошное.

Я не стала спорить: видно было, что эта тема ему неприятна. Обвела рукой вокруг себя — магический огонек, зажженный Стрельцовым, осветил лавки, оставшиеся с вечера тазы и даже полное ведро чистой воды, которое мы с вечера поленились унести в кухню, решив утром поручить это Герасиму.

— На печи, должно быть, кипяток еще не совсем остыл. Я сейчас принесу и поищу для вас в кладовой что-нибудь вроде халата: все остальное вряд ли на вас налезет.

— Не утруждайтесь, — вежливо улыбнулся он. — Я вполне в состоянии нагреть кувшин кипятка.

— Но вы сражались и, возможно, устали.

— Какое там сражение! — Теперь его улыбка выглядела вполне искренней. — Так, перебросились парой огневиков. Даже прощупать друг друга не успели: появились вы с топором и пистолетом.

Я рассмеялась:

— Представляю, как это выглядело со стороны.

— Очень внушительно. Подозреваю, наш тать сбежал от вас, а не от меня.

Я хихикнула. Умеет польстить, зараза!

— А что это так дымило?

— Подушка, насколько я успел увидеть. Очень сообразительный мерзавец: минимум магии — и какой впечатляющий результат! Как и с нюхательными солями.

Может, это все-таки не Савелий? Управляющий не показался мне сообразительным. Или это он не видел в забитой Глаше настоящего противника?

Стрельцов протянул мне шаль.

— Спасибо. И, правда, не утруждайтесь. С водой я разберусь, и в своей рубашке мне будет вполне… — Он хмыкнул, разглядев, в каком состоянии его рубаха.

— Думаю, что все же не вполне. Я поищу что-нибудь. Спокойно приводите себя в порядок и приходите в столовую: после такой пробежки по холоду вам просто необходим горячий чай с медом. — Я улыбнулась. — Настоящий хатайский не обещаю, но смородины с земляникой — сколько угодно. И малиновая наливка. Не хватало еще, чтобы вы простыли, будучи при исполнении.

17.1

— А теперь давай займемся тобой, — сказала я Полкану, закрыв дверь в помещение, где остался Стрельцов.